Мансурова Цецилия Львовна

    Она была прекрасна,
    В ней  бушевала жизнь,
    А заходила в класс к нам,
    Как бурей занесённый приз!

    Свой лёгкий  газовый платочек
    Нещадно теребила на плечах,
    В любом вытягивая точно,
    Его способности и страх.

    Её неповторимый голос
    Прославленной АКТРИСЫ,
    Растил тот плодородный колос,
    Где зёрнышками все мы родилися.
 
    Сердечно я благодарю поныне,
    Великую Актрису-педагога,
    За роль «Аббат Соррини»,
    С неё актёрская дорога.

    Любимица Вахтангова,
    Пленительная ТУРАНДОТ,
    На сцене возрождалась заново,
    Ломился на спектакли к ней народ.

    Живёт легенда, как во Франции фонарики
    Сверкали. Парижане Турандот смотрели,
    А после весело подняв карету на руки,
    Её несли толпой от театра до отэля.

    И где бы ни были удачные настроли,
    Вахтанговцы всегда играли «Турандот».
    И там Мансурова блистала в главной роли,
    И все билетики повсюду разлетались наперёд.

    Сирано де Бержерак, и нежная Роксана,
    Строптивая для Бенедикто Беатриче,
    Шальная Филумена Мартурано, -
    Её ролей актёрское величие.

    Её партнёром Симонов Рубен
    Был много лет, лелея эту честь,
    В ЕЁ очаровании ЕГО ждал плен,
    И он срывался в бешенство и лесть.

    Я помню крик его, - о эта Филюмея!
    В Вахтанговском гремел когда-то,
    Я затаился за кулисами, немея,
    Студент, фантазей богатый. 

    Я стать мечтал артистом,
    Студентом был приличным,
    Жил на двадцатку оптимистом,
    Диплом свой защитив отличным.

    Спектакль дипломный «Накануне»
    Был нам Мансуровой поставлен,
    Мы теребили сердца струны,
    А я был ею петь заставлен.

    Мансурова решила дело это,
      Когда к нам Симонова привела,
    Сказал он ей, по-итальянски спето,
    Должно быть там, где лирика взошла.

    И на «чистом итальянском» я от страха,
    Распевал под удушающей толщинкой.
    Я на сцене был Увар Иваныч Стахов,
      За кулисой у рояля, пел былинкой.

    Цецилия Львовна здесь стояла,
    Нервно кончики платка перебирая,
    И беззвучно восхищённо  подпевала,
    Я испытывал блаженство неземного рая.

    В неё влюбился навсегда граф Шереметев,
    Аристократ, скрипач, красавец молодой,
    Милее в жизни женщины не встретив,
    Горшочек он носил с собою золотой. 

    Мы репетировали, так порой бывало,
    В её квартире с Шереметева портретом.
    О прошлой жизни нам немало рассказала,
    Слегка смущаясь, словно девушка, при этом.

    А через сорок лет, дитя Вахтанговского ВУЗа,
    В Москву я спешно из Германии примчался.
    В Колонном Зале в люстрах, Дома Союзов
    Сынов России славный форум собирался.

    Праправнук Пушкина меня очаровал,
    Я с графом Шереметевым весело общался,
    Ему я о «Цилюсе» быль с восторгом рассказал,
    А он твердил «Вви! Вви!» и благодарно улыбался.

    Мы обожали всей душой Цилюсю беззаветно,
    В ней черпали актёров живительные соки,
    Она свою любовь дарила нам ответно,
    В ней нашего достоинства истоки.

    О, МАСТЕРСТВА родные педагоги,
    Мы многому у ВАС за годы обучились,
    Вы не бывали к нам придирчивы и строги,
    Вы в нас своей душою, сердцем растворились.

    Мне хочется возвысить слово до признаний,
    Сказав восторженно, душевно и любовно,
    Спасибо Вам за силу наших дарований,
    О, моя МАНСУРОВА Цецилия Львовна.

    8.02.2020 года