Смерть в тени фараона

ПРОЛОГ:
Древние камни часто шепчутся между собой. Но не теми устами, которые мы могли бы видеть и слышать. Саркофаг - это не могила, а дверь в мрак затерявшихся во времени веком. И за ней, за дверью, ждет не мертвый фараон -мумия а вечно живой голод. Два студента искали приключения в сердце пирамиды. Но только один вернулся домой. Пирамида никогда не отпускает свою добычу - она выбирает время...

СМЕРТЬ В ТЕНИ ФАРАОНА I Аудиокнига I Читает автор ПРОСТО ЕЖИК

Луксор, в прошлом древний египетский город Фивы, на берегу реки Нил, пылал белым огнем днем и был охлажденным, черным сапфиром ночью. Но мы приехали в Египет не за курортным загаром или за забавными приключениями туристов из Европы. Мы, Макс и я (меня зовут Артем), были одержимы. Одержимы тишиной за тоннами известняка, тайной, уложенной в геометрическое совершенство. Мы приехали увидеть собственными глазами пирамиды... и не только.
- Представь, Арт, - говорил Макс, его глаза горели в свете костра у нашей палатки в пустыне, в двух километрах от плато Гиза.
- Мы с тобой, не просто туристы. Мы… искатели. Истина под ногами, в этих проклятых официальных туннелях, ты ничего интересного не найдешь. Так, если толшько поглазеть, да поохать. Истина, дружище там, куда не водят экскурсии».
Макс был гением-самоучкой в египтологии, я - его другом, фотографом-реалистом, который верил лишь в то, что мог поймать в объектив. Но его энтузиазм был заразителен. Он раздобыл карты, слухи, «подарил» стражнику у малого склада пачку долларов. И вот мы стояли в кромешной тьме сырого, узкого служебного лаза, пахнущего тысячелетий пылью... и плесенью сегодняшних дней...
- Это не туристический маршрут, - шептал Макс, его фонарь выхватывал из мрака иероглифы-стражи. - Это вентшахта. Она ведет прямо в камеру фараона. Прямо к нему, прикинь.
«К нему» - это был Хуфу. Хеопс. Фараон, чье имя высечено в вечности камнем. Мы шли час, может, два. Воздух становился густым, тяжелым, будто его не вдыхали со времен замуровывания гробницы. Давление на барабанные перепонки чувствовалось физическим. Такое бывает когда летишь на самолете.
Но делаешь глоток и на время  все пропадает. В ушах и голове ясность, чистота...
И наконец-то мы пришли. Вот она. Камера самого Царя. Гранитные стены, отполированные до зеркального блеска, отражали наши жалкие фонарики бесконечными призрачными зайчиками. И в центре - он. Гранитный саркофаг. Простой, массивный, без излишеств. Дверь в небытие. Вернее, из него.
- Он пуст, - пробормотал я, пытаясь заглушить разочаврование. - Мумию давно перевезли в музей».
- Тело - да, я знаю - не отрываясь от саркофага, ответил Макс. Его голос звучал странно, отрешенно. - Но дух, сущность, сила… Она привязана к этому камню. К этой форме. Ты чувствуешь? Он здесь». Макс приподнял голову и широко открыл глаза, словно и вправду перед ним возник сам фараон, сам Хеопс!
Я чувствовал, ощущал. Чувствовал, как каждая клетка моей кожи кричала о неком кощунстве, богохульстве. М не казалось что мы оскверняем это священное место своим присутствием... Но Макс уже подходил, проводил рукой по крышке. «Смотри, зазор. Ее сдвигали. Мы можем… просто заглянуть. Увидеть изнанку истории».
- Макс, это безумие! Это святотатство! Не трогай!!!!» - мои слова повисли в тягучем, безвоздушном пространстве.
- Нет, - он обернулся, и в его глазах я увидел безумство фанатика. - Это история, Артем... Помоги мне, не стой раскрыв рот».
И, чёрт меня возьми, я помог. Под тяжестью гранита стонали наши мышцы, скрежетал камень наезжая на другой... Такой возни вокруг саркофага эта комната не слышала тысячелетия. Из темноты мраморгого гроба пахнуло холодком, от которого у меня застыла кровь. Это не тлен, не гниение, нет. Потянуло запахом сухого песка, ладана и чего-то металлического, медного.
Мы заглянули внутрь. Макс направи луч фонарика прямо под крышку. Он лежал там.  Нет, не мумия, а тяжелая тень от мумии фараона. Силуэт, выжженный в самой реальности, оттиск власти, могучяего владычества. И пустые глазницы, казалось, вбирали в себя свет наших фонарей, оставляя нас в обвалакивающем мраке. И тогда пирамида задышала.
Со стен посылпался песок, кусочки мрамора и известняка... Стены содрогнулисчь, но не рухнули. Они… сдвинулись. Геометрия пространства исказилась, сжалась. Прямые углы стали острыми, потолок стал опускаться, не ломаясь, а меняя свою геометрическую форму и суть. Каменные громады скользили относительно друг друга с тихим, ужаснам скрежетом и скрипом.
«Нет… Нет!» - закричал Макс, но его крик поглотил гудящий шум камня. Он отступил от саркофага, споткнулся.  И тогда пол под ним ожил. Каменная плита разошлась, как пасть чудовищного ската, черная, бездонная. Макс не успел даже вскрикнуть. Он просто провалился в эту черноту бездну. Она поглотила его... Далеко в глубине раздался быстро удаляющийся крик. Он был коротким, влажным, прерванным звуком, похожим на хруст спелого граната. А потом - тишина. Ее нарушил гул и скрежет сжимающихся стен.
Я опомнился, в процессе бега. Не помню как и кудя я бежал. Ноги несли меня по коридорам и ступеньками пирамиды. Инстинкт, чистейший животный страх гнал меня по лабиринту ужаса, где стены дышали мне в затылок и мокрую спину. Я вырвался на воздух, обжигающий легкие, и бежал, пока не рухнул у своей палатки. Я не помню, как я добирался домой... Но точно знаю: я вернулся другим. Сломанным. Крики Макса звучали в вентиляции, трубах моей квартиры, в спальне, на кухне.  Я постоянно слышал это крик, вырывающий мою Душу из груди...
Тень того силуэта в саркофаге ложилась на белую стену моей спальни в лунные ночи. Я перестал спать. Спал урывками, при свете, с наушниками, заглушающими шепот на неизвестном древнем языке, который я начал понимать. Он звал меня по имени. Тому имени, которое было дано мне при рождении и которое я забыл... Но мое имя знал песок. Тот самый что у пирамид, на берегу Нила...
Врачи говорили о посттравматическом стрессе. Прописали таблетки и курс лечения у психолога. Но... Все это было зря.  Так как правду знал только я. Пирамида не отпускала меня. Она лишь дала фору. Чтобы страх созрел...
В ту ночь я лежал в постели, прикованный к матрацу леденящим страхом и ужасом. Воздух в комнате прикасался ко мне шершавой ладонью ваты. Мне показалось что он был таким же как и тогда, в пирамиде у саркофога -  тяжелым и сухим. Я ощутил запах песка и ладана.
Тени в углу комнаты собрались в темнуую, мрачну массу, сгустились, вытянулись...  А потом приняли знакомую, царственную позу. Тень Фараона была здесь. Не призрак, а силуэт обретший форму. Темная пустота в форме фараона.
Я не мог пошевелиться, не мог крикнуть. Только смотрел, как тень плывет ко мне, бесшумно скользя по полу.
- Я… не хотел… прости…, - выдавил я.
Из тьмы, где должно было быть лицо, донесся не звук, а мысль, вложенная прямо в мой мозг, холодную и острую, как обсидиановый нож: «Моя тишина была священна. Мой покой - вечен. Ты обменял вечность друга на минутное любопытство. Теперь отдай свою. Знай, песок помнит все... Холодная, невесомая, но невероятно сильная рука из тьмы легла мне на горло. Но она не давила. Она впитывала. Она вбирала в себя мою Жизнь, тепло, память, всю мою суть. Я чувствовал, как превращаюсь в пыль, в рассыпающийся прах, в безликую частицу песка, затерянную в веках.
Утром меня нашли. Врач констатировал остановку сердца во сне. Лицо было искажено немым криком, а в высохших, широко открытых глазах, как сказал позже потрясенный патологоанатом, словно застыло отражение бездонной, звездной ночи над пустыней.
В углу спальни, на полу, около кровати, горстка странного, мелкого песка, которого не было ни в одной песочнице города. А на простыне, рядом с телом, отпечатался четкий, неестественный след - как будто кто-то встал коленом на постель, чтобы наклониться над спящим. След, похожий на фрагмент древней погребальной пелены.  Пирамида забрала свое. Забрала все, до конца.

Ссылка на видео:
https://youtu.be/qlbum1eUWv0