Вера

Пришло долгожданное лето,
И Вера, покинувши град,
Бежала в Долину Секретов,
В густой абрикосовый сад.

Кралась по цветочному снегу
Под липы раскидистый кров,
К неясыти серой ночлегу,
Что Древо Полуденных Снов.

И ждёт она доброго друга:
С ним вместе ходили тогда
В саванны далёкого Юга,
Дворцы изумрудного льда...

Да утро уже миновало,
И Солнце уткнулось в зенит.
"Неужто теперь опоздал он?"
Так Вера себе говорит.

Притихли уж запахи мёда,
Да птицы вечерний напев.
"Его задержало чего-то..."
Шептала она, погрустнев.

И только когда козодоя
Тревожный услышала крик,
Взяло её чувство дурное,
И взгляд в одночасье поник.

И средства иного не зная,
К жилищу у Дерева Сна
Ночи непроглядной внимая,
К Сове обратилась она,

"Хозяйка!" - сказав без испуга, -
"Подлунный ты ведаешь свет,
Не видела ль милого друга,
Молю я, скажи мне?!"
"О, нет!

Сюда приходил он нередко,
Всё милую Верочку ждал,
Да уж под медовою веткой
Давно он сидеть перестал...

Быть может, средь мира дневного
Он нынче плутает один,
Ты лучше у брега морского
Спроси беззаботных ундин"

И Вера Сове поклонилась,
Из сада отправилась прочь,
И сразу в дорогу пустилась,
В опасную тёмную ночь,

Лугами, где жёлтый очиток
Сухой аромат источал,
Где прежде венки маргариток
Ей друг на чело возлагал.

И вовсе она не боялась
Ни воя, ни лютых зверей,
Ведь страха уже не осталось
Отныне на сердце у ней.

И вот освещает торосы
Густой киноварью Луна,
И гладит уж бриз её косы,
И раковин песня слышна.

"Глубины всех вод вам открыты,
В морях всякий ведом вам след,
Не видели друга, скажите,
Ундины, молю вас?!"
"О, нет!

Потоки его не качали,
Лица не омыли ручьи,
Его неизбывной печали
Глубины нам не принесли.

Быть может, ночами он бродит
Среди Флегетона меандр,
Ты лучше о том на восходе
У стойких узнай саламандр"

"Спасибо", - ответила Вера,
И солнца лучей не дождясь,
Ступила по запаху серы,
Терпения вовсе лишась,

Туда, где пылали вулканы,
Где лавы смертелен поток,
Равнинами обсидиана
Лишь пепел несёт ветерок.

И встав у крутого разлома,
Как с другом в минувшие дни,
Решимостью только влекома,
Спросила златые огни:

"Вы, в пламени грозном омыты,
Что жар не приносит вам бед,
Не видели друга, скажите,
В огнях, саламандры?"
"О, нет!

Не зрели его среди лавы,
В калёных пылая углях,
И в жерле никто величавом
Тоской не рассыпался в прах.

Быть может, спустился он низко
В пещер аметистовый край,
Где чрево земное уж близко -
У кобольдов лучше узнай".

"Спасибо" - им Вера сказала,
И бросилась сразу в опор,
Не чуя усталости шквала,
К отрогам опаловых гор.

Улары её провожали,
И пряно манил тамариск,
И недра её привечали
Дождями жеодовых искр.

И Вера, теряя дыханье,
Спустившись до самого дна,
В лилово-лазурном мерцаньи
Спросила глубины она:

"Вы, кобольды, что в малахите
Прожили уж тысячи лет,
Не видели друга, скажите,
В утробе планеты?"
"О, нет!

Не зрели ни шахты, ни штольни,
Ни бездны багровый обрыв,
И камнем не стал он невольно,
Все старые чувства забыв.

Быть может, витает в высотах,
Воздушные выбрав стези,
Ты лучше в Бореях иль Нотах
У сильфов блаженных спроси".

Лишь кобольдам тихо кивнула,
Как всё изменилось за миг,
Земля сотрясалась от гула -
Уж Вера взбиралась на пик.

И хладом сжимало дыханье,
И вихрем сметаема прочь,
Но слабости нету признанья -
Должна она всё превозмочь.

И вот, головой упираясь
В закатные уж облака,
Она у воздушного края
Спросила, невольно горька:

"Вы, сильфы, в небесном зените
Плывёте, не ведая бед,
Не видели друга, скажите,
В потоках Зефира?"
"О, нет!

Ветра его не ощущали -
Зефир ли, иль Евр, или Нот,
Борея холодные шквалы,
Все вихри и бури широт"

Молчание. Больше - ни слова
От сильфов Борей не донёс.
И в скорбь погрузилася снова,
Покрылася льдинками слёз.

И чувствует лёгкие взмахи
Холодной от горя щекой
"Неужто небесные птахи
Решили общаться со мной?"

И будто зарянка склонилась,
Тихонько ей речь говорит:
"Ты в путь благородный пустилась,
Добравшись до самых орбит.

Пропал ли твой друг, затерялся
Среди отстранённых стихий?
Он в памяти прежним остался
Реальнее прочих бытий -

В тебе ведь так трепетно живы
События, мысли и взгляд,
Мгновения жизни счастливой -
Их горести не прекратят.

И добрая память о друге
Покуда пребудет с тобой,
Ты в самой отчаянной вьюге
Вовеки не будешь одной".