Одиссей 27-3 Одиссей и Пенелопа

И Пенелопа рада бы поверить,
Но как поверить, если столько лет
(Двумя десятками уже их не измерить),
А Одиссея не было, и нет.

Она зажечь велела больше света,
В его покоях ложе постелить.
Царицу поблагодарив за это,
Он ноги попросил ему омыть.

Чтоб Эвриклея, старая рабыня,
Омыла ноги, кои натрудил
В пути неблизком, в язвах ноги были,
Он босиком немало походил.

И старая охотно согласилась,
В тазу из меди воду принесла,
Пред путником пониже наклонилась,
Что лучше ноги мыть она могла.

Он Одиссея голосом и видом
Напоминал, которого она,
Как мать любя, в том времени забытом,
Кормить и пестовать была должна.

Вдруг бросился в глаза рубец заросший.
Она прекрасна знала этот шрам -
Его в дубовой на Парнасе роще
Нанёс клыком свирепый зверь - кабан.

И по рубцу старуха Эвриклея
Узнала тут питомца своего.
Она кормила грудью Одиссея
Тому лет сорок - более того.

И таз, плеская воду, наземь рухнул.
Худые руки на груди сплетя,
Спросила хриплым голосом старуха:
«Да ты ли это, милое дитя?