Пусть врут другим

Куда ни глянь - везде твоё лицо,
твоё девичье имя на афишах.
Замкнулось это чёртово кольцо
в подворотнях, на облезлых крышах.
Я убегаю: офис, суета,
друзья, дела, нелепые задачи.
Но всё не то, и музыка не та,
и вечер длится, ничего не знача.

Вокруг полно их - только подмигни,
любая в танце выгнется красиво.
Но гаснут эти быстрые огни,
оставив горечь и тепло пивного розлива.
Они щебечут: «книги», «глубина»...
А сами в анимешных переплётах
глотают муть, в которой нет ни дна,
ни смысла на высоких оборотах.

«Я меломанка!» - господи, уймись,
скулит попса из крашеных колонок.
Такая вот «интеллигентная» жизнь -
пустой фасад и голос слишком звонок.
И каждому - «люблю», едва знаком,
бросают слово, как бычок в канаву.
А я стою с завязанным узлом
в душе, испившей эту их отраву.

Мне в каждой не хватает... не тебя,
а той - твоей - невыносимой сути.
И я живу, ни капли не любя,
в своей рабочей, повседневной мути.
Пусть говорят: «Поможем! Мы ж свои!» -
я в этот хор не верю ни на йоту.
Пока сам не поднимешься в крови,
никто не выполнит твою работу.

;И снова вечер - кофе, сигарета,
и имя чьё-то вспыхнет на табло.
Я жду не человека - жду ответа,
зачем меня так круто развезло.
Друзья твердят: «Сходи на вечеринку,
там жизнь кипит, там новая среда».
А я в глазах их вижу лишь соринку,
в своих - большие, злые холода.

;Опять «люблю» - как лозунг на заборе,
как мелкий почерк в глупом дневнике.
Они купаются в фальшивом, мелком море,
а я тону в глубоком тупике.
Вся эта ложь - про музыку и смыслы,
про «тонкий вкус» и «пламенный порыв» -
над головой, как ржавый лом, повисла,
мой личный мир собою перекрыв.

;Я в офисном аду сжигаю нервы,
в чужих постелях прячусь от звонка.
Но я не лучший здесь и не последний первый,
я просто тень - и жизнь моя тонка.
Никто не снимет этот морок тяжкий,
не вылечит словами «всё пройдёт».
Я сам, в своей заглаженной рубашке,
иду колоть накопленный мой лёд.

;Пусть врут другим. Мне правды не хватает -
той, что была без грима и прикрас.
А имя... имя в воздухе летает
и каждый раз бьёт наотмашь, прямо в глаз.
И в этой тишине, в кругу «поддержки»,
я понимаю, глядя в пустоту:
мы все в своей судьбе - всего лишь пешки,
пока не перейдём свою черту.