искушение

Подземным ходом убежал эмир
Пока мы ночью штурмом брали стены.
Их скакунов арабских в клочьях пены
Ведёт звезды сверкающий сапфир.

Там впереди пустыней путь отрезан.
Следы в песке эмира предадут,
Стремится в бой голодное железо
Руанские мечи добычи ждут!

Весь наш отряд спешит за ним в погоню
Сквозь земли джинов и восточных снов,
Нормандские выносливые кони
Бросают в ночь песок из под подков.

А я оставлен в крепости. Я с теми,
Кто ранен был, пока мы штурм вели.
И вслед своим друзьям смотрю сквозь темень
Притихшей ночи сказочной земли.

Я жду и вспоминаю о любимой,
Оставленной там, в северном краю.
Моря и горы половины мира
Меж нами. Здесь так жарко дышит юг.

Я — крестоносец в землях сарацинов.
Десятый лишь встречаю тут рассвет.
Но скромный образ северной любимой
Готов нести с собою много лет.

Застенчивая, милая подруга,
И нежной кожи шёлковая гладь...
Мне среди пальм бушующего юга
Твой образ так желанно вспоминать!

Я на кресте распял свою любовь
Когда ушел за славой и добычей.
Из стигм в моей душе сочится кровь
И сердце плачет раненною дичью.

Но долг позвал и скоро я вернусь
С почётом и богатством из похода.
Ты жди, и наш корабль в Ла-Манша воды
Войдёт, развеяв северную грусть.

Но сквозь мечты я слышу где-то пенье
И лютни бередящий душу звук.
И вверх, по чёрным каменным ступеням,
Иду я, ощущая сердца стук.

Передо мной узорчатые двери,
Закрытые снаружи на засов,
Мой меч со мною. Я в себе уверен.
И я иду на этот нежный зов.

Три девушки. Я про такое слышал.
Эмир удрал, оставив свой гарем.
Не плачут. Только смотрят. Только дышат.
Но дышат так, что жжет виски мне шлем.

Три женщины, не знающие кухни,
Работы в поле и нормандских слов.
В одно лишь посвящённые искусство:
Дарить мужчине плотскую любовь.

О нет! Я предан образу любимой!
Я верен ей, я клятву ей давал!
Но эти взгляды! Господи помилуй!
Два месяца я женщины не знал!

А здесь, в объятьях этой южной ночи,
В узорчатом уюте древних стен,
Горят желаньем бархатные очи
Лишь только хлеба требуя взамен!

Я им принёс воды, вина и хлеба
И опустился рядом на ковёр.
И закружились звёзды в пьяном небе
Сквозь тканей ниспадающих узор.

Их смуглых тел горячее томленье,
Ласкающие песни жарких стран...
И образ бледной девы, как виденье
Пропал, упав в туманный океан...

Эмира не догнали крестоносцы.
Вернулись. Командир забрал гарем.
На рынок на невольничий торговцам
Их отведут, еды купив взамен.

О милая, о бледная подруга,
Как пить мне серых глаз твоих туман
Теперь, познав дыханье страсти юга
И этой ночи сладостный обман?