Хреновуха

Зима наступает, как водится, с тыла,
Берет в окружение дачу и лес.
И если природа, по сути, застыла,
То мы сохраняем живой интерес.
В сугробах по пояс, в глуши, в карантине,
Где сосны качают свои купола,
Мы ищем спасенья в последней святыне —
В запотевшем сосуде, что ждет у стола.

Литр хреновухи. Звучит грубовато?
Но в этом — основа, и скрепа, оплот.
Она, словно лучшая в мире цитата,
Сжигает гортань и в подкорочку бьет.
Там хрен и имбирь, и лимонная корка,
И мед, что смягчает удар по уму.
В России, где жизнь — сплошная разборка,
Трезветь в снегопад не дано никому.

И вот, опрокинув граненый и чистый,
Ты чувствуешь: в теле включился реактор.
И снег уже кажется мягким, пушистым,
И холод — уже не решающий фактор.
Душа начинает не петь, но витийствовать,
Взлетая над лесом, где стынет лыжня.
Ей хочется плакать, любить и безумствовать,
Покуда внутри хватает огня.

Вокруг — белизна, тишина и эпоха,
Которой не видно конца и краев.
Но с литром в запасе — не так уж и плохо
Среди вековечных, заснеженных дров.
Поет моя душенька, пой, моя пташка,
Презревшая холод, и мрак, и застой.
Ведь русская вечность — она, как рюмашка:
Сперва обжигает, а после — покой.