Вели беседу давеча о Боге...

Вели беседу давеча о Боге
круг неизвестных по дороге,
а ваш слуга, супротив кругозора,
увы, проспал начало разговора.

«Да кто ж не знает о Христе,
висел который на кресте?»

«Бессмертным был бедняга, но…
Каков АКТЁР театра и кино!
Он всё о вечной жизни знал
и на кресте наигранно страдал»

«Играл? Да ей-же, бог с тобой,
он не прославился игрой:
ему копье пронзило бок,
он даже слово вымолвить не мог,
а, выпив уксуса с полста,
не возмутились те уста!»

«И все же он сказал: «Свершилось»,
значит, что-то шевелилось!»

«Да кто же видел тот портрет
и КАК донес он свой куплет:
через страдание ли, боль,
старался ли он вжиться в роль?»

«Право, тут — или решение синода,
или трудность перевода»

«А может, текст составлен без эмоции,
чтоб соблюсти Писания пропорции?»

«И все же, коль бессмертен Бог,
то боли чувствовать не мог,
иначе, вся бессмертия услада
приобрела бы горечь ада,
когда б угроза только боли
лишала б Бога силы воли   
с посылкой к вечным мукам…»

«Скорее, к лженаукам!»

«Словом, боль — подобие сигнала,
чтоб божья тварь о смерти знала.
Нельзя явить ничтожной доли,
чтоб боги корчились от боли!»

«Ура, приятель, в том и дело,
что стать должно быть ЖЕРТВОЙ тело,
чтоб первородный искупить тот грех,
лежащий бременем на всех.
Судите сами: в нашу эру
сей факт усилил только веру»

«Говорил же: «Постановка!» —
людьми манипулируют здесь ловко.
Почить за всех, чем лучше лотереи?
И стоило хлопот висеть на рее?
При этом мир — все тот же мир:
над пропастью безумной балансир!
Уверьтесь же, мы спорим о пустом —
две тыщи лет прошло с хвостом
и яви ждать застенчивого Бога
так можно бесконечно долго!»


(в работе)