4. Пустая корзина

Пустая корзина

Рассвет едва коснулся шатров, а Груня уже завязывала платок потуже, проверяла дно корзины — не прохудилось ли. В таборе каждый знал: от того, сколько она принесёт сегодня, зависит, будет ли у детей горячее, хватит ли на лекарства для старой свекрови.

Она ходила по городским улицам до самого полудня, но день выдался злой: то полицейский патруль прогнал с привычного места, то прохожие отмахивались, не слушая заведённую речь. К вечеру корзина оставалась пустой. Груня медленно брела к табору, чувствуя, как тяжелеет каждый шаг.

Тишина перед бурей
В таборе её заметили сразу. Старшие женщины у костров переглянулись, замолчали. Дети, игравшие неподалёку, притихли. Молодая женщина опустила глаза, пытаясь незаметно скользнуть к своему шатру, но голос свекрови остановил её:

— Где корзина? Почему пустая?

Груня замерла. Она знала: сейчас начнётся долгий разбор, где каждая деталь будет выверена, каждое слово взвешено. Но страшнее всего было не это — страшнее было то, что ждало её дома.

Суровый разбор
Свекровь вышла вперёд, скрестив руки на груди:

— Говори. Где была? С кем говорила? Почему люди не дали тебе ни куска хлеба?

Груня начала рассказывать, сбиваясь и запинаясь. Она упомянула патруль, скупых прохожих, неудачный выбор места. Но каждое её слово будто подливало масла в огонь.

— Ты слаба, — процедила свекровь. — Другие приносят по три-четыре хлеба, а ты — пустоту. Позоришь наш род.

За спиной Груни послышался тяжёлый шаг. Она обернулась — муж, Фёдор, стоял в двух шагах, сжимая в руке кожаный кнут. Его лицо было мрачным, глаза горели гневом.

— Опять пустая? — его голос прозвучал тихо, но от этого стал ещё страшнее. — Ты знаешь, что бывает за лень и слабость.

Наказание
Фёдор шагнул вперёд. Агриппина попятилась, но свекровь схватила её за плечо:

— Стой. Принимай наказание, как положено.

Первый удар кнута разорвал воздух с резким свистом. Груша вскрикнула, но не попыталась убежать — это только усугубило бы её вину. Второй удар пришёлся по спине, третий — по плечу. Фёдор не спешил, нанося удары размеренно, будто отсчитывая её ошибки.

— Это за то, что не подумала заранее, где ходить, — произнёс он с каждым ударом. — Это за то, что сдалась слишком рано. Это за то, что позоришь нашу семью.

Агриппина закусила губу, сдерживая слёзы. Она знала: если заплачет, это будет воспринято как слабость, а слабость в таборе не прощают.

После наказания
Когда Фёдор опустил кнут, Груня едва стояла, тяжело дыша, сгорбившись. Свекровь подошла ближе, окинула её холодным взглядом:

— Завтра ты пойдёшь с Анкой. Она покажет тебе, как надо работать. И чтобы корзина была полной. Иначе…

Она не договорила, но Груня и так поняла. Иначе наказание будет строже.

Фёдор бросил кнут на землю:

— Если завтра вернёшься пустой — будешь наказана снова. И на этот раз я не остановлюсь.

Уроки и поддержка
На следующее утро Анка, опытная цыганка с пронзительным взглядом, действительно взяла Груню с собой. Она показывала, как выбирать места, как начинать разговор, как чувствовать настроение прохожих.

— Ты должна быть как река, — говорила Анка. — Течь туда, где есть вода. Если здесь сухо — иди дальше. Не стой на месте.

Марица внимательно слушала, запоминая каждое слово. Она знала: теперь от неё зависит не только её судьба, но и то, как к ней будут относиться в таборе.

К вечеру корзина была полна. Агриппина вернулась домой, неся её с трепетом и гордостью. Фёдор, увидев добычу, лишь кивнул:

— Хорошо. Но помни: один раз — не правило. Завтра ты снова должна принести столько же.

Заключение
В цыганском таборе правила были жёсткими, но справедливыми. Наказание — не просто месть за ошибку, а урок, который должен был сделать человека сильнее. Агриппина знала: если она не научится приносить добычу, её ждёт не только гнев мужа, но и отчуждение всего табора.

Но в тот вечер, глядя на сытых детей и довольную свекровь, она почувствовала, как внутри разгорается огонь. Огонь, который говорил: «Ты сможешь. Ты должна». И это было важнее любых слов.