***

Дорогая сумка летит на пол
А в руках — смятые купюры.
Дети громко накрывают на стол.
На крючок вешают ее пальто из велюра.

Она уставше снимает колготки.
Потасканные уже всеми подряд.
Дети сегодня надрывают глотки.
Она тоже надрывала, честно говоря.

Дома тепло и пахнет супом.
Она расслабленно садится на стул.
С семьёй разговаривает быстро и сухо.
Младший, как обычно, взгрустнул.

Старшая дочь смотрит с укором.
Понимает, какие у мамы "смены".
Морщится в спину ее "ухажерам"
Не хочет видеть папе замены.

Средняя догадывается, но молчит.
Прячет взгляд в чашке с чаем.
Она учится много, грызёт науки гранит.
И просто не стать такой же себе обещает.

Мама замечает все микрожесты,
Скрытые эмоции, невысказанные слова.
Все самые молчаливые протесты.
Обещает поговорить, пока не умерла.

Потом ругается со старшей дочерью.
Посуда громко бьётся о стены.
Крики о том, кого и когда опорочили.
Младший не выдерживает такой сцены.

Средняя закрывается в комнате,
Сидит в наушниках и читает книгу.
Младший просит "меня не трогайте".
Старшая сбегает, отдаваясь крику.

В доме наступает полная тишина.
Не уютная, а звенящая.
Она хотела поговорить, пока не умерла.
В итоге сидит тут, хрипящая.

Сидит у себя и горбит спину сильно.
Руками зарывается в волосы.
Понимает, что поступила инфантильно.
Оставляет на лице ногтями полосы.

Ей не нравилась эта работа совсем.
Но муж умер, осталось трое детей.
Они почти что остались ни с чем.
К ним слишком резко пришёл Асмодей.

Всё было прекрасно до той поры.
До того рокового момента.
Дома всегда был смех детворы.
До того самого инцидента.

От отчаяния пришлось искать.
И обеспечение, и работу, и дом.
В итоге пришлось всё продать.
И тело, и душу — идти напролом.

Она старалась удерживать баланс.
На банковской карте и в жизни.
Но после всего наступил странный транс.
Будто она продалась дешевuзне.

Обе стороны медали рушились.
Медленно, но уверенно угасая.
Дети ее больше не слушались.
Совесть просыпалась, угрызая.

Так шли месяцы за месяцами.
Она умерла всего через парочку лет.
На похоронах никто не умылся слезами.
Никто даже не устроил прощальный обед.

Старшая дочь смотрела прямо.
Заранее знала, что пробьёт этот час.
Она была уже взрослая дама.
С самым суровым цветом глаз.

Младшего не пригласили.
Он плакал и умолял прийти.
Старшие сёстры не отпустили.
Оставили одного, взаперти.

Средняя дочь не явилась.
Уехала на научную конференцию.
Она действительно всего добилась.
Пробилась силами в интеллигенцию.

Дети пошли путями разными.
Кто-то страдал, кто-то нет.
Кто-то смотрел глазами безучастными.
Но узнав, купил на похороны первый билет.

Их объединяло только одно:
Нежелание повторить эту жизнь.
Пусть она и тянула на дно.
Никаких ошибок — они поклялись