свята душа гагара.. что як птица парит в небе высо

вот она - свята душа гагара ..
что як птица вольная  парит она  в небе высоко под облаками
и видит что на земле делается во всех местах близких и дальних ..

да, я така вот вся вольная женщина как и есть суть моей души мирской
и свободна я так вот  во всех помыслах и делах своих

потому как имя мое - птица вольна гагара -
может слышал о том ?..
потому как небо - мой удел жизни, родная стихия и приют сонания души моей
где я живу своей душой блаженной так как мне это бог позволяет
за душу такую - добрую, чистую,  да милую
и как душа моя велит мне чтобы всё в нашем мире было и  жило
той своей реальной жизнью и своим разумением святого благословения миров
как того хочет и желает сам бог миров вселенной ..

ага- то видали какая она есть свята царица ?
не вам видать чета - что вы отродие земное да безродное
что жизни не ведает и понимает с трудом это всё
не так как она - свята птица гагара - душа небес ..

она жива душа - да така она что просто диву даёшся -
а то как и сказать о том не так просто может быть
потому как язык он можеть того так много
да разум наш всего того не всегда понять можеть хорошо .. да ладно




   **



Чуден Днепр при тихой погоде, когда вольно и плавно мчит сквозь леса и горы полные воды свои. Ни зашелохнет; ни прогремит. Глядишь, и не знаешь, идет или не идет его величавая ширина, и чудится, будто весь вылит он из стекла и будто голубая зеркальная дорога, без меры в ширину, без конца в длину, реет и вьется по зеленому миру. Любо тогда и жаркому солнцу оглядеться с вышины и погрузить лучи в холод стеклянных вод и прибережным лесам ярко отсветиться в водах. Зеленокудрые! они толпятся вместе с полевыми цветами к водам и, наклонившись, глядят в них и не наглядятся, и не налюбуются светлым своим зраком, и усмехаются к нему, и приветствуют его, кивая ветвями. В середину же Днепра они не смеют глянуть: никто, кроме солнца и голубого неба, не глядит в него.

Редкая птица долетит до середины Днепра! Пышный! ему нет равной реки в мире. Чуден Днепр и при теплой летней ночи, когда все засыпает – и человек, и зверь, и птица, а бог один так величаво озирает небо и землю и величаво сотрясает ризу.
От ризы сыплются звезды. Звезды горят и светят над миром и все разом отдаются в Днепре. Всех их держит Днепр в темном лоне своем. Ни одна не убежит от него; разве погаснет на небе.

Черный лес, унизанный спящими воронами, и древле разломанные горы, свесясь, силятся закрыть его хотя длинною тенью своею, – напрасно! Нет ничего в мире, что бы могло прикрыть Днепр. Синий, синий, ходит он плавным разливом и середь ночи, как середь дня; виден за столько вдаль, за сколько видеть может человечье око. Нежась и прижимаясь ближе к берегам от ночного холода, дает он по себе серебряную струю; и она вспыхивает, будто полоса дамасской сабли; а он, синий, снова заснул. Чуден и тогда Днепр, и нет реки, равной ему в мире! Когда же пойдут горами по небу синие тучи, черный лес шатается до корня, дубы трещат и молния, изламываясь между туч, разом осветит целый мир – страшен тогда Днепр! Водяные холмы гремят, ударяясь о горы, и с блеском и стоном отбегают назад, и плачут, и заливаются вдали. Так убивается старая мать козака, выпровожая своего сына в войско. Разгульный и бодрый, едет он на вороном коне, подбоченившись и молодецки заломив шапку; а она, рыдая, бежит за ним, хватает его за стремя, ловит удила, и ломает над ним руки, и заливается горючими слезами.

 livelib.ru