Я брожу среди рыб и птиц...

Я брожу среди рыб и птиц, я – безумец, моя малышка. Я б хотел от себя уйти, вырвать сердце себе, ты слышишь? Но я слишком, пожалуй, слаб, чтобы вырваться прочь из клетки. Что следы от звериных лап, мишура, конфетти, пайетки, хвойный запах и шорох тьмы, ледяные под сердцем иглы? Чтобы вырваться из тюрьмы, нужно выиграть эти игры, завести, наконец, волчок или стрелки на циферблате. Вырвать сердце? Да ни о чём! Разве этим теперь заплатишь – слишком много повсюду драм и рождественских интермедий. Серебрится небесный трап – ты могла бы его заметить – только сказочка не про нас, мы под дождиком не танцуем. Постоянная тишина, нет ни шороха с мрачных улиц. Свет кружочками, белый снег – Эрл-фонарщик был здесь, родная. Я брожу среди мёртвых нерп, одержимый чумными снами, понимая, что значит жить одинокому и больному. Я построил свой мир на лжи, словно в зеркале злобных гномов. Это вовсе не ерунда, реки глубже и шире в устье. Я повёлся на сказку, да, и она уже не отпустит. Что за дверью? За дверью мрак, чьи-то кости хрустят, как мюсли. У меня синяки от драк, я опять сочиняю мюзикл – в сотый раз, в сотый раз, прости – тот, в котором мы снова дышим, тот, в котором мы полетим, пока звёзды плывут по крышам…