Ночная тишина

Бессонница. Застывший потолок.
И в раму бьётся ветер-полуночник.
А за окном зима плетет венок,
И снег ложится мягко, но непрочно.

Он укрывает крыши и дворы
Холодным одеялом и забвеньем белым.
И мысли, что до сей поры были стары,
Вдруг обретают плоть под снегом первым.
Они скользят, как тени по стене,
И ищут слов, чтоб вырваться из плена.
И в этой полуночной тишине
Душа стихам снова вот запела.

Вся жизнь — лишь краткий, смутный сон?
К чему слагать слова в узоры строчек,
Коль будет каждый завтра погребён,
И стёрт из книги судеб, даже прочерк?

Что я оставлю? Памяти туман?
Случайный образ в чьём-то сердце зыбком?
И будет ли мой творческий обман
Прощён потомкам горькою улыбкой?
Иль канут в вечность старые листы,
Где я искал и веры, и ответа?
И средь вселенской, мёртвой пустоты
Не станет ни стихов, ни музы, ни поэта?

И страх, как зверь, вползает на порог,
Он так жесток, столь мерзок и велик.
Я вижу, как уходит за порог
Последний друг, как меркнет каждый лик.

Уйти в забвенье, в сумрак без имён,
Непонятым, как странный, чуждый звук.
И быть волной печали поглощён,
Замкнув страданий бесконечный круг.
И хочется поверить в эту ложь,
Что где-то там, за гранью бытия,
Прольётся слёз солёных тихий дождь,
И кто-то скажет: «Хотим вернуть тебя...»

Но вдруг волна иная в душу бьёт:
Не страх, а облегченья лёгкий холод.
Ведь смерть — освобожденье, не уход,
Когда твой дух и смел ещё, и молод.

Оставить миру образы и сны,
Стихи, что будут жить в чужом дыханье,
И ждать своей неведомой весны
В умах других, как эхо мирозданья.
Тогда поймёшь: ты не уйдёшь во прах,
Лишь сбросишь тягостные цепи.
Твоя душа в написанных словах
Найдёт приют в ином великолепье.