Шёл на него облавою народ

Шёл на него облавою народ.
Он знал одно - пощады не дождётся,
Что человечья ненависть - свинец.
И кто-то там, в азарте, рассмеётся,
Когда ему положат, серому, конец.

А где-то там, за тысячами вёрст,
Под лампой, безразлично-белой,
Другой финал был так же дик и прост -
Не дано жить крохотному телу!..
И был палач в халате, а не с псами,
И приговор был краток и суров.
И жизнь, что не испил ещё губами,
Срывалась вниз, в кровавую юдоль.

Собачий лай всё ближе, ближе, ближе!
Хрипели псы, срываясь на фальцет.
Он нёсся прочь, он выжить жаждал, выжить!
Но чуял - вот он, выстрела рецепт.
А тот, другой, не знавший волчьей воли,
Метался в клетке материнских вен.
Он задыхался от слепой, нелепой боли,
Попав не в лес, а в медицинский плен.

И волк упал, в глазах - тоска и небо.
А тот, кто не родился, сгинул в темноту.
Один добычей стал, охотничьею снедью,
Другой не стал ребёнком, канув в пустоту...
Мы множим скорбь: под дикий вой и хохот,
А где вершится суд, все не поймем никак,
Где человек, а где животный рокот,
И кто из них - действительно твой враг.