Спят курганы тёмные, тайной упоённые. Продолжение

   В скифо-сарматской экспедиции
по уже давно сложившейся традиции
не конкурс, а обряд проводился.
Даже во сне он вряд ли кому снился,
а у нас, на лопате поведенных, внедрился --
это обряд проверки на вшивость
и заодно испытание нервной системы на прочность.

    Эти процедуры проводились с целью отваживания неугодных, утомительных гостей
    и привозимых ими никому не нужных нудных новостей
    до мельчайших подробностей:
    "О ходе выполнения производственных планов и социалистических обязательств".
    А ведь на волюшке-воле и на природе совсем недалеко и до ругательств.

Неужели на минуточку забыли? Мы -- археологи-ребята,
нам жена -- кирка, штыковая и совковая лопата,
а Ваших социалистических обязательств нам и на фиг не надо.
Лучше привезли бы плитку шоколада
или один-другой флакон ПИННА-КОЛЛАДА!
С социалистическими обязательствами нас хотят достать.
Здесь, на свободе в пампасах, от них легко устать.

                Брюки протирая на работе, тосковал и грустил
                да поэтому к нам зачастил.
                Почти всех визитами своими утомил,
                лишь одной девчонке был мил --
                старший консультант Общества охраны памятников
                Александр Николаевич Маятников.
                Уличное погоняло и кличка "Маятник",
                он же -- ходячий памятник.

Как обычно, вечером посиделки у костра
в ожидании прекрасного утра.
Где-то спустя час, Маятник на прогулку меня выводит,
по лагерю эллипсовидными кругами меня водит.

              И понеслась душа в рай.
              Теперь только успевай --
              от словесного поноса сопли вытирай:
           -- В твои-то годы давно пора быть доктором наук,
              а ты здесь, на природе, притаился, как паук.
              С головы до ног покрылся паутиной,
              замызган липкой тиной.
              Словно леший, бородой оброс.
              Да и какой с тебя спрос?
              Тебе по барабану перестройка, соцобязательства и мороз.
                И т. д. и т. п., и прочее, и прочее.

Такую мозгомойку не выдержала нервная система --
это довольно-таки нудная тема.
С Маятником поошивавшись, вновь сел у костра,
на этот раз не до утра.

            После долгого молчания не без грусти заявляю,
            причём, одно и то же дважды повторяю:
         -- Полный 3,14здец! Как надоело! Всё надоело!
            Устала душа, устало тело!
            Всё, я пошёл спать!
            Слышите! Я пошёл спать!
            Меня не кантовать!
                И в уголок отдыха, мимо палаток, иду к верёвкам отдыхать.

Через пару минут раздаётся звук падающей лестницы,
нашей выручалочки-кудесницы.
На яблоню направлен свет фонарей.
Дотошный крик Маятника: "Туда! Скорей!
Ни фига себе! На дереве повешенный!"
И впереди всех, как пёс бешеный,
наш гость мигом, по-кошачьи, уже на яблоне сидит
и громче мегафона-матюгальника зудит:
    -- Нож! Бегом н-о-о-ж!

               Ну ты даёшь!
               Какой тебе нож?!
               Верёвку зубами по-волчьи за секунды перегрыз.
               Я мешком лечу вниз,
               Маятник камнем падает за мной,
               прямо на ноги, больно, сука! Ой!
               И стал прокуренными пальцами мой язык вырывать,
               при этом маты извергать.

Всё тот же голос:
-- Быстро вилку или гвоздь!
       Все врассыпную, кто куда, а с ними наш любезный гость --
       искать вилку и гвоздь.

Я мигом на стоявший у яблони велосипед --
он спасает от всех бед
и,шустро нажимая на педали,
меня только видали --
засквозил в заоблачные дали.

           Любители посидеть у костра на лобное место возвратились.
           Попрыгали-повертелись-покружились.
           Мистика! Что за бред?!
           Повешенного нигде нет!

( Ребята всё знали,
И без меня игру в дыр-дыр продолжали).
"Висельника" до седьмого пота искали,
но так и не нашли
да по палаткам спатки пошли.
Я же без русалки, в одиночку,
в пруду нырял почти всю ночку.
А утром чётко к завтраку явился,
как говорится, не запылился.

            После завтрака руки долго жали,
            потерявшего дар речи гостя провожали.
            С тех пор Маятников к нам больше никогда не приезжали.

                ***   ***   ***

Вроде никого не доставали, не обидели,
а за всю ночь мы так и не увидели
обещанную охрану с собаками.
И вот сидим с запудренными баками
возле сейфа у костра
до самого утра.
Все сидим
и зорко бдим.

                Всё же давайте скромно спросим:
             -- А что ещё нашли в кургане №8?
                Продолжили восьмой курган копать,
                ещё энергичней лопатами стали махать.
                Кто-то бросил клич: "До полной победы пахать!"
                И другое словоблудие продолжало по раскопу летать,
                отчётливо, на одном вдохе:
                "О, невъе...., пани Солоха!"
                То здесь, то там летало и звучало,
                не просто так, а это означало,
                что-то интересное нашли --
                главный археолог с "адъютантом" чтоб срочно сюда подошли.
                Были моменты -- не знал, в какой раскоп скорей лететь
                да постоянно душе хотелось на всю Дерибасовскую петь!

А чтоб песнопение не допустить,
придётся прозой выписку из дневника о раскопках запустить.
Это невозможно срифмовать на одном вдохе,
не прибегая к пани Солохе:
    ...Все золотые пластины и бляшки, украшавшие головной убор, располагались
       выше черепа, занимая участок площадью 55 на 30см.
       Украшения головного убора располагались в следующем порядке:
       верхнюю часть убора составляли овально-согнутые пластины, на которых
       снизу были подвешены 50 золотых жёлудевидных подвесок. Ниже располагалась
       большая золотая пластина длиной 40 см, покрытая растительным орнаментом.
       Затем вперемешку лежали пластины с изображением скачущих на конях
       всадников. Самое нижнее положение занимали большие пластины с изображением
       танцующих менад. Здесь же находились две меньших платины с аналогичным
       орнаментом.
          Между  пластинами с менадами и большой пластиной с растительным
      орнаментом располагались одна на другой пластины, на которых штампом
      оттиснуты змееногая богиня Аппи и хищные птицы, терзающие зайца. Ниже
      пластин с изображением всадников полукругом лежали пластины
      с изображением сфинксов.
          Одежда знатных скифянок была расшита золотыми бляшками с изображением
      оленя с ветвистыми рогами и с подогнутыми, как в прыжке, ногами и кроме
      того, украшалась золотыми полусферическими пуговками и выполненными
      в так называемом скифском зверином стиле золотыми бляшками-нашивками.

                Смотрите внимательней, Алёна и Алла,
                все пластины и бляшки из драгметалла.
                Не из булатной стали -- булата,
                а из высокопробного злата!

Ну, и как? Впечатляет, Алла?
а ты б на себе такое таскала
на голове и одежде почти килограмм драгметалла?
Наверное, нелегко. Однако приятно, не так ли, Алёна и Алла?

          Да, а ещё 8 золотых безразмерных перстней с овальным щитком
          на каждом пальце. Инвентарь дополняло массивное бронзовое зеркало.
          В углу склепа стояла греческая амфора,
          в ней находилась не камфора,
          а окаменевшие сгустки вина.
          Хочешь выпить, разбавь и пей до дна.

В самом центре камеры находился бронзовый котёл. а в нём вода,
для ушедших в мир иной еда была всегда --
кости животных, остатки жертвенной пищи
и вокруг предметы быта да другие вещи:
массивные железные щипцы для вытаскивания  мяса из котла.
Здесь же находились глиняные сосуды,
набор кухонной и столовой посуды,
чернолаковый греческий канфар для питья вина.
На канфаре процарапано граффити -- головоломка для особо любознательных.

            В склепе за деревянной перегородкой был похоронен слуга,
            а при нём ни вещичек, ни украшений, совершенно ни фига --
            и ни рожи с кожей.
            Да к тому же он лежал за огорожей.
            Налицо свидетельство глубокой в скифском обществе
                имущественной дифференциации.

                ***   ***   ***

Дабы на посошок вместо АМИНЬ не сказать что-либо неприличное --
повседневное, обыденное, привычное
и тем самым испортить обедню,
лучше не суетиться, не торопиться --
нужно вовремя остановиться.

            Больше не буду пустословить, и так читателя утомил малость
            и чует моё сердце -- попал в немилость.
            Поэтому лишь приведу выписку из научного отчёта о раскопках
            Песочинских курганов за первый полевой сезон.

   Подводя краткий итог раскопок Скифо-сарматской археологической экспедиции
Харьковского исторического музея и областного Общества охраны памятников
истории и культуры, нельзя не отметить следующее.
    Впервые в истории исследований памятников материальной культуры,
расположенных в бассейне Северского Донца, открыт уникальный памятник
скифской культуры. Впервые на исследуемой территории в результате раскопок
Песочинского курганного могильника получено обилие интереснейшего материала --
свыше тысячи предметов материальной культуры, датируемых 5-4 веками до н. э.
в том числе целый ряд находок уникальных.
    Значительный интерес представляют предметы торевтики. Получена большая и ценная информация по многим вопросам раннего железного века.

                ***   ***   ***

           Когда-то песни пели, идя рядами строем:
       -- Мы свой, мы новый мир построим!

       Всё это было. А то ли ещё будет?
       Нэнька Украина, возможно, не забудет.
       Но вот пока ...
       Не живём, а существуем в условиях великолепно сбацанного бардака.
       Уже ровно треть века
       нигде и никогда не слышно -- всё во имя и во благо человека.

Лишь в надругательствах над памятниками и своей историей преуспели.
Здесь для кого-то здорово получилось -- отморозки-выпердыши хором спели.
Однако, всему своё время. Кошмарный сон пройдёт,
 и вновь Весна-Красна придёт.
Прошлогодний снег растает --
природа оживёт и на душе теплее станет!!!