Зимнее утро

И пролились стихи слезою –
Слезой невыплаканных грез,
Осенней зорькой золотою
В стране обнявшихся берез...

И тварь голодная – разлука
Сидит на дорогах юных лет,
Скелет Бетховенского стука
Сжимает черный пистолет!

Ах, мокрой, мокрою щекою
Прижмусь к оконному стеклу...
Вина – останется виною, –
Стена, воздвигнутая мною...
Мечта – подругу к Аналою
Чрез мириады лет веду...

А золото зимы –
на ветках берёз-силуэтов...
а Колесница – " Скорая"– пугливая синица
не крики — лица, дыхание алого ситца...

Сидит Разлука-тварь
на склонах Гор Урала,

Сло - но - по - там!!! –

Скелет Бетховенского стука –
шуршанье трости Пастуха – поверь...
в ладонях Старика-с-Луны.

Аналой из мириадов лет
не скорописи — ждет –
а отпечатка ступни
на мокром песке Тайских зорь...

И вот,
когда пистолет  – чёрный!
растаял в росяном - морозном утре,
кто-то шепчет:
"не оставишь?"

две сестры- берёзы
зашепчут ветерком-да-в-рёбрах:
«Вина — она просто ...дана...–
сквозь которую
прорастают корни-прожилки джунглей».

Старик-с-Луны пьёт на корточках из лужи
отражение Венеры —
она не явилась,
она — дрожь в колоске –
(Человек состоит из лжи и ржи) –
промежуток между
вдохом и вздохом.

Что будет?
Сицилийские топи Урала и Тая – здесь,
под оконным стеклом с мокрицей...

Фавн спит в мягком-поле-подбрюшье,
и его сон —
это апрель в прожилках капели,
это Ребёнок-Свиток,
воскресший
в лёгких–полных–жизни –
Фавна и Венеры...

Что будет?
Дальше будет –
просто ... утро...
И аналой из мириадов звезд
будет ждать
не стенографистки,
а тишины –
после этого вопроса —
после того, как
последний Символ
стал просто веткой,
стал просто паром от дыхания
на зимнем стекле –

(Да...мокрой, мокрою щекою
Прижмусь к оконному стеклу...)

"Старик живет –
Не время тлеть в золу."