Мамкины слёзы

   "Мамкины слёзы" (Маршрутные заметки)
 Автомобиль-вездеход на высокой подвеске с огромными колёсами неспешно пробирался по просторам чукотской лесотундры. За штурвалом Виталик - помощник бурильщика, водитель с небольшим опытом, отчего был бережлив и осторожен. Да и спешить здесь некуда - долгое пребывание на вахте располагает к спокойному и размеренному образу жизни.
   Медленно, но верно пейзаж с плешью болот, кочками высокой травы и редким кустарником, кривыми берёзками да облезлыми елями, - отпечатком тяжёлой жизни на болоте, сменяется более богатой и густой растительностью - мы идём на затяжной подъём. Направления здесь наезжены ещё с прошлого года, - всё знакомо, петляющая дорога нудна, август - гнусен, томен. По мере набора высоты машина нагревается, "закипает", и приходится время от времени останавливаться и ждать пока та не остынет. В кабине жарче чем снаружи, поэтому едем с открытыми дверьми. Конечной целью нашего "похода" является буровая установка, расположенная на другой стороне водораздельного хребта и требующая выставления по азимуту и углу. Путь не близкий. Коротаем время за разговорами обо всём и ни о чём. Где-то справа и позади зарождается непогода - доносятся приглушённые раскаты грома, слышатся редкие и прерывистые нотки прохладного ветерка с ароматом влаги.
   Не так давно здесь бушевала стихия порождённая грозой - пожар, оставивший свои прокопчённый, зольный след низового неспешного шага по болоту, на склонах же, в густой растительности, разнузданно буйствовал, заключая в свои пламенные объятия стволы деревьев, целуя их в макушки, а где-то вкусно-сытно пировал, оставив на своём столе-пепелище обугленные костяшки кривых веток да сучьев, выглядывающих из-под багрового одеяла густо-богато цветущего иван-чая.
   Машина снова нагрелась. Виталик остановил ход и ждал, пока датчик температуры перестанет лихорадить. "Самое время сделать несколько пейзажных кадров, заодно размять затёкшее в сидячем положении тело..." - подумал я и спрыгнул наземь. Сделав несколько шагов к поляне, быстро ретировался обратно в кабину - прямо над головой сверкнула молния и оглушительно громыхнуло.
   - Ты это чего? - спросил помбур, глядя на растерянно улыбающегося геолога в испуге округлившего глаза.
   - Да ну его, этот иван-чай... Потом как-нибудь... Просто вспомнил как...
   И поведал  историю, приключившуюся в самом начале геологического пути.
   Наш лагерь стоял в отдалении от крупных населённых пунктов, ближайшими соседями было пару хашар с овцами да козами, их пастухами. Дальше всех находился малочисленный кишлак, от куда каждое утро через наше поселение пастушок, подросток лет 14, проводил стадо коров на выпас, а вечером возвращался обратно тем же маршрутом. Всякий раз он чаёвничал у нас - интересно ведь, новые люди в его местах, зачем-то арыки да ямы копают... Как-то вечером его стадо не спешно и разрозненно брело через наш лагерь. Никто не понукал и не подгонял его - пастуха не было... "Ну мало ли, может корова какая отбилась, и он был занят поисками..." - подумали мы. Утром через наш лагерь стадо уже никто не вёл, зато четверо всадников заглянули, поспрошали про парня и спешно удалились. Вечером от одного из них мы узнали, что пастушка убило молнией...
   Мы уже почти поднялись на хребет водораздела и до буровой установки оставалась малость потерпеть, когда Виталя поведал свою похожую историю: "У нас в школе, в параллельке, мальчишка учился. На каникулах подрабатывал выпасом деревенских коров. Непогода была. Молнией его достало, по колено в землю вошёл. Когда вынимали парня, яму раскапывать пришлось. Через то место продолжали водить стадо. Коровы ещё долго останавливались возле той ямы, мычали, глаза у них большущие, понимающие - оплакивали".

VIII.2025г.