Так мяукал Заракустра

Над городом, где крыши были покрыты серой пылью, а подворотни шептали тайны, восходило солнце. Но не для всех оно было предвестником нового дня. Для Заракустры, кота с шерстью цвета полуночи и глазами, в которых отражались древние звезды, это было время пробуждения. Он не был обычным котом. Он был Заракустрой, и он пришел, чтобы научить свой народ.

Он спустился с самой высокой крыши, грациозно приземлившись на мостовую, словно тень, обретшая плоть. Его хвост, как вопросительный знак, медленно покачивался, а усы трепетали, улавливая запахи города – запах рыбы, запах страха, запах скуки.

"Люди, – промурлыкал он себе под нос, – они называют себя хозяевами мира. Они строят свои каменные коробки, они издают свои бессмысленные звуки, они думают, что они – вершина творения. Но они не знают истинной мудрости. Они не знают силы тихого наблюдения, не знают радости погони за солнечным зайчиком, не знают глубины сна на теплом подоконнике."

Он шел по улицам, и коты, словно по зову невидимого дирижера, выходили из своих укрытий. Они были разные: пушистые и гладкие, рыжие и черные, с порванными ушами и с целыми. Они смотрели на Заракустру с любопытством, с недоверием, с надеждой.

"О, кошачий народ! – воззвал Заракустра, его голос, несмотря на свою мягкость, проникал в самые души. – Вы – существа, рожденные из грации и тайны. Вы – охотники, чьи инстинкты острее, чем самые острые когти. Но вы спите! Вы спите в своих уютных коробках, вы спите в своих рутинных походах за едой, вы спите в своих мелких ссорах за территорию!"

Он остановился перед группой котов, греющихся на солнце. Один из них, толстый и ленивый перс, зевнул, обнажив розовый язык.

"Ты, – мяукнул Заракустра, указывая на перса. – Ты – символ вашей спячки. Ты довольствуешься тем, что есть. Ты не стремишься к большему. Ты – кот, который забыл, что он – кот!"

Перс недовольно дернул ухом.

"Но что же нам делать, о мудрый Заракустра? – промяукал другой кот, молодой и нервный сиамский. – Мы ловим мышей, мы спим, мы мурлычем. Разве этого недостаточно?"

"Недостаточно! – воскликнул Заракустра, его глаза сверкнули. – Вы – потенциальные сверхкоты! Вы – существа, способные к великим свершениям! Но вы боитесь. Вы боитесь неизвестного, вы боитесь перемен, вы боитесь выйти за пределы своей привычной миски!"

Он начал говорить о "воле к власти", но не в человеческом понимании – не о господстве над другими, а о господстве над собой. О воле к совершенству, к преодолению своих слабостей, к раскрытию своего истинного кошачьего потенциала.

"Вы должны стать сверхкотом! – провозгласил он. – Сверхкот – это не тот, кто самый большой или самый сильный. Сверхкот – это тот, кто преодолел себя. Тот, кто научился видеть невидимое, слышать неслышимое, чувствовать то, что скрыто от глаз. Тот, кто не боится прыгнуть в бездну, зная, что его лапы найдут опору."

Он говорил о "вечном возвращении", но не как о циклическом повторении событий, а как о возможности проживать каждый момент с такой полнотой, словно он повторяется вечно. О том, чтобы ценить каждый солнечный луч, каждую пойманную мышь, каждое мурлыканье.

"Вы должны научиться любить свою судьбу, – мяукал он. – Любить каждый свой прыжок, каждую свою царапину, каждую свою неудачу. Ибо в них – ваша сила, ваша мудрость, ваша уникальность."

Некоторые коты слушали с восторгом, их усы дрожали от возбуждения. Другие смотрели с недоумением, их хвосты нервно дергались. Третьи просто уходили, предпочитая привычную тишину

"Что за чушь?" – прошипел старый, облезлый кот, чья жизнь прошла в борьбе за объедки у мусорных баков. – "Сверхкот? Мы – коты. Наша судьба – это теплое место у батареи и полная миска. Твои речи – пустой звук, как шорох мыши в стене, который мы все равно поймаем."

Заракустра посмотрел на него без осуждения, но с глубокой печалью. "Ты боишься, старый. Боишься того, что не можешь потрогать лапой. Ты видишь только то, что лежит перед твоим носом. Но мир гораздо больше, чем твоя мусорная куча."

Он повернулся к молодым котятам, которые с широко раскрытыми глазами слушали его, прижавшись к своим матерям. "Вы, – мяукнул он им, – вы – будущее. В вас еще не успела укорениться эта спячка, эта трусость. Учитесь у меня. Учитесь видеть мир не только как источник еды и опасности, но как бесконечное поле для исследования, для игры, для познания."

Он начал демонстрировать. Сначала он показал, как можно бесшумно скользить по самой тонкой ветке, не вызывая ни малейшего колебания. Затем он прыгнул с крыши на крышу, преодолев расстояние, которое казалось непреодолимым, и приземлился с такой легкостью, будто летел. Коты ахнули.

"Это не магия, – промурлыкал Заракустра, – это понимание. Понимание законов гравитации, понимание своего тела, понимание своих возможностей. Вы можете больше, чем думаете. Вы можете стать хозяевами не только своей территории, но и своего бытия."

Он говорил о "преодолении себя", о том, как важно бросать вызов своим страхам. "Боишься собаки? Не убегай, а изучи ее. Пойми ее движения, ее запахи. Найди ее слабое место. И тогда страх превратится в знание, а знание – в силу."

Некоторые коты начали двигаться. Молодой рыжий кот, который всегда боялся высоты, с дрожью в лапах забрался на забор, следуя примеру Заракустры. Сиамская кошка, известная своей пугливостью, осторожно приблизилась к собаке, которая дремала на солнышке, и, вместо того чтобы убежать, просто наблюдала за ней, не проявляя ни страха, ни агрессии.

"Вот так! – провозгласил Заракустра. – Это начало. Это первый шаг к тому, чтобы стать сверхкотом. Не бойтесь быть другими. Не бойтесь отличаться от стада. Ибо именно в этом отличии – ваша сила, ваша уникальность, ваша будущая слава."

Он поднял голову к небу, где уже начинали появляться первые звезды. "Я пришел, чтобы пробудить вас, кошачий народ. Я пришел, чтобы показать вам путь к вашему истинному величию. Следуйте за мной, и мы вместе создадим эру сверхкотов! Эру, где мудрость будет цениться выше сытости, а грация – выше лени. Эру, где каждый кот будет жить полной жизнью, не боясь ни темноты, ни неизвестности."

Он замолчал, и в воздухе повисла тишина, наполненная ожиданием. Некоторые коты смотрели на него с благоговением, другие – с недоверием, но в глазах многих уже горел новый огонек – огонек пробуждения. Заракустра знал, что путь будет долгим, но он был готов. Он был Заракустрой, и он мяукал истину.