Надежда, Верность, Любовь

Любовь начинается не с поцелуя.
С тишины.
С внутреннего щелчка,
когда мир резко сбавляет громкость,
а ты — нет.
Во рту — привкус тревоги.
Во взгляде — усталость.
И ты понимаешь:
назад можно,
но незачем.
Любовь рождает голод.
Не красивый.
Не романтичный.
Голод — как симптом.
Он давит изнутри,
он требует,
он не спрашивает,
готов ли ты.
В любви либо принимают этот голод,
либо пытаются заглушить его
телами,
словами,
чужими руками.
Третьего не существует.
Я лежал на больничной кровати.
Белой.
Слишком белой.
Как будто меня уже
стирали из жизни.
Мне вводили новую ампулу
с громким названием —
«Надежда».
«Верность».
Или просто —
«Любовь».
И именно в этот момент
я увидел её.
Мир не взорвался.
Он просто остановился.
Как дыхание
перед признанием.
Её серые глаза —
не крепость.
Скорее — запретная глубина,
куда нельзя нырять резко,
потому что можно
не всплыть.
Её голос — мягкий,
но в нём была власть.
И в груди что-то сработало.
Не сердце.
Слишком просто.
Скорее —
спусковой крючок.
Я начал думать о любви.
О желании.
О морали.
О том, почему
хочется разрушать
то, что боишься потерять.
Где проходит граница
между «я хочу»
и «я должен беречь».
И почему мы всегда
переходим её
ночью.
Всё смешалось:
простыни,
пальцы,
молчание,
резкие слова,
долгие взгляды,
после которых
уже нельзя
делать вид,
что ты цел.
Любовь —
это пытка
остаться живым,
когда тебя лечат близостью
и калечат отсутствием
одновременно.
Это когда ты выживаешь,
но каждый раз
чуть хуже,
чем вчера.
И чувство всё ещё длилось.
Не громко.
Не красиво.
А по-настоящему.