Тургеневские женщины Эпилог романа

Цикл Тургеневские женщины

Старик уходил от усадьбы в безбрежность,
Морена за ним неотступная шла,
А он вспомнил и тревоги, и нежность.
Звезда его в пропасть сомнений вела.

Хотелось любви, высоты и участья,
Но все растворилось за этой чертой,
И все же писал он о счастье, о счастье,
О жизни забытой, о женщине той,

Оставленной где-то легко, и сурово
Смотрела она снова ад свой кляня.
И он возвращался к ней снова и снова,
А мир погружался в стихию огня.

И те, кто его ненавидя, любили
Теперь и приблизиться вряд ли могли.
Все спутано там, и событья и стили,
Осталась лишь память забытой земли.

Осталась лишь мать и России безбрежность,
Все Франции сгинули где-то в тиши,
Осталась надежда на веру и верность,
И горькая тьма неуемной души.

- Скажи мне за что, ты над нами кружила,
Зачем истязала, так нежно любя.
Но в ней оставалась и вера, и сила,
Она и оставит в пустыне тебя.

Все было, и дом твой, как полная чаша,
И женина пела в забытом саду.
Но к матери ты обращался все чаще
Шептал: - Подожди, и я скоро приду.

Она усмехалась порою зловеще,
За что-то корила, куда-то вела.
И как ты поверить мог в искренность женщин?
Она лишь царицей в том мире была.


И даже когда ее в мире не стало,
Когда она скрылась навечно во тьме,
Звезда ее черная в небе сияла,
Он видел ее наяву и во сне.

Он шел к ней, других по пути забывая,
И зная, что встреча чревата грозой,
И молча стояла старуха у края,
И сына манила она за собой.

А он вспомнил и тревоги, и нежность.
Звезда его в пропасть сомнений вела.
Старик уходил от усадьбы в безбрежность,
Морена за ним неотступная шла.

2.
Екатерина Шаховская

О, Катенька, о свет очей незримый,
Ты так была похожа на нее,
И так хотела просто быть любимой,
Но сходится на пир тот воронье

Отец меня опередил беспечно,
Ты подчинилась и была темна,
И как понять и как простить мне женщин?
Ведь осенью закончится весна

И листья беспощадно обрывая,
Уносит ветер души и мечты,
И в где-то обреченно завывает,
Но улыбнешься обнаженно ты.

И все простив, и все давно оставив,
Я остаюсь в печали роковой
А вы, всегда играя против правил,
Влечете мир усталый и чужой.

И первая любовь мне будет сниться,
И в той дали у роковой черты,
Не сможешь в зеркалах ты отразиться,
Но и забыться вряд ли сможешь ты.

И я тебя теперь виню едва ли
За то, что ты могла собою быть..
И умножая вечные печали.
Ты остаешься, чтобы не любить

3.
Татьяна Бакунина

Прости меня, пойми меня, Татьяна
Твоя любовь согрела, пусть на миг.
Я ухожу к беспечности романа.
К прозрению от самых лучших книг.

Мне это все и ближе, и дороже,
Хотя Онегин яростный постыл,
Но даже он понять тебя не сможет.
А мир наш и отчаян, и уныл

И мне милее будет белошвейка
Она затмит ученый разговор,
Она родит мне дочь, а ты испей –ка
С ней чашу бед и выстрелы в упор

И где-то там поет уже Полина,
Божественно, в сиянье ярких звезд
И только ты останешься невинна,
И не нашел ответ я на вопрос.

Останутся романы и охота,
Но не семья, нет, нет, но не семья.
Жизнь отшумела, в пустоте заботы
Я покидаю, ангел мой, паря.

Ты все простишь, и многое забудешь,
И выйдешь замуж генерал твой ждет.
И все смешалось, кони, звери, люди
В душе моей та осень настает

4.
Ольга Тургенева
Тень Ольги над открытою страницей
Мелькает, исчезает, и парит,
Мне вечно будет Ольга где-то сниться,
Как будто бы неведомый магнит

И все спешит, и все идет по кругу,
Нет никого в тревожном этом сне.
Метель, печаль, все заметает вьюга,
И силуэты меркнут на окне

И в зеркале она не отразится,
И не проснется больше и в душе.
О, Ольга, Ольга, призрачная птица,
Ты с нами и не с нами ты уже.

Мороз и свет из пустоты зловещей
Тебя не встретить, и не увести.
И только тени позабытых женщин
Встают во сне на призрачном пути.

5.
Мария Толстая

О, как же влюблена была Мария,
А я не мог ответить на любовь,
И лишь слова бессильные парили,
И оставалась тишина и боль.

И пьесы недописанной событья
Меня влекут в печали тех утех,
Когда и откровенье, и отплытье
Я понимал, и на глазах у всех

Стремился к ней, тоску свою лелея
И о любви мечтая невпопад,
О чем Мария снова пожалеет,
Когда вернется лишь на миг назад.

Гнездо разрушить проще, чем построить.
Я ухожу за музыкой светил.
Прости, Мария, мне не стать героем,
Я никого тогда не полюбил,

«Проклятая цыганка» чаровала,
Права маман, она была сильна.
Царевна Лебедь в бездну увлекала,
Лишив покоя, радости и сна.

6
Полина Виардо

Нежна, стремительна, прекрасна.
О, Дева-птица, ты богиня.
И с первых нот поэту ясно,
Что он от страсти здесь погибнет,
И будет где-то в Буживали,
Мечтать о трепетных восходах,
О, как же вы очаровали,
Какому дьяволу в угоду.

И только тихо улыбнется,
Не ведая, а что творила,
И к мужу хмурому вернется,
Как будто бы про все забыла.
И там, у ног ее, в Париже,
Уже не ведая о чуде,
Я снова сон тот странный вижу,
И обступили виллу люди.

О русском гении твердили,
Она жестока и невинна,
Лишь тени трепетно кружили,
Над виллой там грустит Полина.
И ничего ей не простится,
Ни страсти трепетные звуки,
И ни дрожащие ресницы,
Ни эти песни, эти руки.

А Бужеваль смотрел смиренно,
За миг до гнева и печали,
Как эта дивная сирена
Его навеки укачала.
И что там все иные звоны,
И песни, зазвучали где-то,
Когда уходит он, влюбленный,
Осилив мрак, к сиянью света.

Когда душа в тот рай стремится,
Забыв про ад измен и плена,
Взлететь, чтоб там, в тиши, разбиться,
У ног Тургенева нетленна,
И так юна, как в миг разлуки,
И так прекрасна в миг печали.
Их песни трепетные звуки,
На страсть и вечность обвенчали.

И ад в раю, и рай в пучине,
Им вместе ничего не страшно,
Он все забыв, идет к Полине,
Такой и робкий, и бесстрашный.
Она его улыбкой встретит,
Она проводит на закате.
И только ветер, грозный ветер
Поет о страсти и расплате

7.
Варвара Петровна

И снова матушка выходит,
Она спешит к нему навстречу
-Какой печальный ты сегодня,
Сынок мой, но еще не вечер.
О. как же я тебя любила,
Так ни одна теперь не любит.
Я жизнь тебе ведь подарила,
И пусть твердят о чем-то люди,

Но я ни в чем не виновата,
Прости меня, мой ангел, знаю,
Что стала жизнь твоя расплатой
За то, что ты прошел по краю.
Я у стихии отмолила,
И ты тогда назад вернулся,
Прости мой ангел, заменила
Тебе я всех, ты улыбнулся,

Ты знаешь, как нам выжить странно
И страшно, но все было, было
И в этой жизни безымянной,
Ты знаешь, лишь тебя любила.
Всем страхам и укорам внемля,
Я ничего не отрицаю.
И покидая эту землю,
Тебя лишь в бездне вспоминаю.