Температура плюс сорок

Температура плюс сорок

Температура плюс сорок по цельсию, в кафешках калорийное безумие, на выставках колористический эпиклепс.

Из одного здания в этом городе пахнет устрицами, из другого слышится Лепс. И все воду ищут под клезмер. Не найдут, помпу арестовала налоговая. Нашему ли оазису настал конец?

В переулке сегодня жарко, тем более на великах кататься, наиболее – если тебе шестнадцать, а на заре профильный класс. Поступай в математический, заинька. А то останешься без зарплаты, не женишься или настанет другой коллапс.

Но а я курю. На окне фиалки безмолвствует, всё горит, поднесённое к свечке бравирующих антенн, из гостиной хрущёвки с ковром немодной слышится радио — здесь не Лепс, здесь симфония Шостаковича, два портрета висят Прокоповича, бабушка жарит сыр, видит в дырках мгновенных проплешины деда да снова утомлённое жаромолчание старых стен...

Я лежу. На окне в мои двери глядят воробьи. Здесь их сорок, сорок тысяч, сорок сороков пришли за моей душой влажной, за моей судьбой пятиэтажной, за моей тощей молитвою да за моё единственное — за бритвою в сто рублей.

Я смотрю им в глаза, они — мне. И в их глазах вьюга, в них солнце холодное бездушное, в них освежающий плен Колымы. В них наручники чёрные промозглые, треугольники лопат, иней колючий да свет маслянистых лампад. В них призыв, призыв к преступлению — позыв обломать колени о неизбывный Эльбрус вечной борьбы, о миг между прошлым и будущим который здесь не зовётся уж жизнь.

Я смотрю им в глаза и внутри обдаёт ветром холода дивным, снаружи по губам течёт пот. Извиваюсь как змей в объятьях ночи, как любовник в бреду, я хватаю ртом свою прелую подушку и падаю, вдавленный мигом в матрас. Фиалки синие, белые, красные, в сердце вбиты, мне в каркас! Горячо, пишу о пощаде, но со мной ни птиц, ни зверей, только симфония Шостаковича, два портрета Прокоповича и яичница с сыром. Я от мира беглец — наедине с красной вуалью на щадящей меня тишины, наедине с миром. Я коричневый сор прокуренный, ведь не будет для меня избы!

Температура плюс сорок по цельсию. На улице. Тело — больше. Пью микстуру, а думаю про амврозию и нектар. Бабушка спрашивает, почему такой хмурый. А я и правда не знаю, бабушка, правда. Я просто устал.

09.01.2026