незримая Русь

в летах смутных, во мгле утренней,
где звон был без гласа и зова,
стояла земля, не наречённая,
тяжела и тиха, как вдова,
и имя своё таила в персти.

в хоромах речами чужими глаголали,
слова скользили, не зная труда,
а в ниве слово кровью питалось,
гнулось под ветром и падало в тьму,
и правда не знала, кому она дом.
но земля держалась, корнями вглубь.

человек был писан меж сохой и плугом,
в книгах тленных, как вещь без дыха,
рождался без начала,
уходил без конца,
и лишь земля поминала его,
но сила её дышала сквозь века.

иконы темнели от лет и от рук,
целование стало привычкой,
бог стоял вдалеке и молчал,
не отрицая и не внемля,
и терпение заняло место гласа.
и сердце народа не смолкало.

усадьбы стояли, как тела без душ,
сквозняк ходил в них, как память,
господин смотрел, но не видел,
слуга слышал, но не говорил,
и дом был жив, а жизнь ушла.
но земля хранила всё живое.

дым поднялся над градом, как знамение,
не фимиам — горькое дыхание,
день равнялся дню,
удар сходился с ударом,
и человек стал частью железа.
и сила народа гудела в сердцах.

град пожирал шаги и лета,
стирал лица, как печати,
сердце училось биться по мере,
чтоб не выйти из строя,
где имени не спрашивали.
но родная земля ждала каждого.

были иные — с больной тишиной,
они многое знали, но мало могли,
их слова ложились пеплом
на землю, ждущую рук,
а не одного лишь гласа.
и всё же она не сломалась.

вся страна стояла на весеннем льду,
треск был слышен, но веры не было,
казалось: разлом не под нами,
где-то рядом, но не здесь,
и это держало над бездной.
и земля держалась за своих детей.

реки текли, не внимая именам,
чины и кровь смешивались в них,
ветхий уклад уходил,
как хлеб, взятый водою,
не по злобе — по времени.
но реки помнили корни своих берегов.

в лаптях и шинели, в ризе и копоти,
шла земля, не ведая рубежа,
кровь её смешалась с глиной,
путь не был светел,
но земля не дала пасть.
и каждый шаг был её дыханием.

и если ты слышишь — не называй,
здесь нет ни суда, ни урока,
здесь век говорит сквозь трещины,
языком немым и тёмным,
древнейшим из дошедших.
и сердце твоё, как часть её, откликнется.