Анна Ахматова. История одного портрета

В собрании Третьяковской галереи хранится портрет Анны Ахматовой, работы Ольги Делла-Вос-Кардовской. На портрете поэтесса изображена в профиль. Для рисунка характерны следующие стилистические приемы: точный рисунок,почти скульптурная пластика, декоративно решённый пейзажный фон. Работа, по признанию современников, отличается несомненным сходством с оригиналом.

Этот портрет демонстрирует не только мастерство художницы в передаче внешнего облика поэтессы, но и её способность уловить и запечатлеть внутренний мир Ахматовой.

Ольга Делла-Вос-Кардовская относится к числу самых интересных художников Серебряного века. Творчество Делла-Вос-Кардовской представлено во многих музейных и частных собраниях, в том числе в Государственной Третьяковской галерее, Государственном Русском музее, ГМИИ им. А. С. Пушкина. Вращаясь в богемных кругах, обладая множеством интересных знакомств, позволило ей оставить для потомков портреты выдающихся творцов Серебряного века, в том числе Анны Ахматовой и Николая Гумилёва.

Работа над портретом велась осенью 1914 года в «городе муз», как называли в то время Царское Село и продолжалась в условиях ограниченного времени.

До этого Ольга Людвиговна в 1908 году написала портрет поэта Николая Васильевича Гумилёва – мужа Ахматовой.

Об этом художница писала в своих «Заметках»:

«Н <иколай> С <ергеевич> из Парижа весной 1908 г. и до своего путешествия в Египет поселился у родителей в Царском Селе. О нас он узнал от своей матери и выразил желание познакомиться. Знакомство произошло 9 мая в день его именин. С тех пор мы начали с ним встречаться и беседовать. <...>

Мысль написать портрет Н. С. пришла мне ещё весной. Но только в ноябре 1908 г. я предложила ему позировать. Он охотно согласился. Его внешность была незаурядная — какая-то своеобразная острота в характере лица, оригинально построенный, немного вытянутый вверх череп, большие серые, слегка косившие глаза, красиво очерченный рот. В тот период, когда я задумала написать его портрет, он носил небольшие, очень украшавшие его усы. Бритое лицо, по-моему, ему не шло.

Во время сеансов Н. С. много говорил со мной об искусстве и читал на память стихи Бальмонта, Брюсова, Волошина. Читал он и свои гимназические стихи, в которых воспевался какой-то демонический образ. Однажды я спросила его:

— А кто же героиня этих стихов? Он ответил:

— Одна гимназистка, с которой я до сих пор дружен. Она тоже пишет стихи…»

Этой гимназисткой была Анна Горенко (выбрав себе фамилию своей прабабушки Ахматова,).

В 1907 году в «двухнедельном журнале искусства и литературы» Sirius, издававшемся в Париже состоялась первая публикация её стихотворения. Публикация эта состоялась благодаря протекции Николая Гумилёва, одного из основателей журнала. Под публикацией стоит подпись «Анна Г.»:

На руке его много блестящих колец
Покоренных им девичьих нежных сердец.

Там ликует алмаз, и мечтает опал,
И красивый рубин так причудливо-ал.

Но на бледной руке нет кольца моего.
Никому, никогда не отдам я его.

Мне сковал его месяца луч золотой
И во сне надевая, шепнул мне с мольбой:

«Сохрани этот дар, будь мечтою горда»!
Я кольца не отдам никому, никогда.

Познакомились они в Сочельник 1903 года, когда ему было 17 лет, а ей — 14. Николай был поражён её таинственной, завораживающей красотой: лучистые серые глаза, густые длинные чёные волосы, античный профиль делали эту девушку не похожей ни на кого.

На целых десять лет Анна стала источником вдохновения для молодого поэта. Он забрасывал её цветами и стихами, не раз делал ей предложение руки и сердца и получал отказ. Отношения Анны и Николая не сложились, потому что она уже была тайно влюблена в другого.

В ноябре 1909 года Анна всё же дала согласие на брак с ним. А приятелю её брата, студенту Голенищеву-Кутузову, который нравился ей значительно больше, но не отвечал ей взаимностью, она написала: «Гумилёв — моя судьба, и я покорно отдаюсь ей. Не осуждайте меня, если можете. Я клянусь Вам всем для меня святым, что этот несчастный человек будет счастлив со мной».

21 -го апреля 1910 года Гумилёв сообщает Брюсову: «Пишу Вам, как Вы можете видеть по штемпелю, из Киева, куда я приехал, чтобы жениться. Женюсь я на А. А. Горенко, которой посвящены “Романтические цветы”. Свадьба будет, наверное, в воскресенье, и мы тотчас же уезжаем в Париж».

Венчание молодых поэтов состоялось 25-го апреля 1910 года в Николаевском соборе Киева на левом берегу Днепра.

«После своей женитьбы Н. С. переехал в купленный его матерью дом на Малой улице 19. — Пишет Делла-Вос-Кардовская. — Так же, как и раньше, у них собирались друзья и знакомые. Так же читались и подробно разбирались новые литературные произведения. Но центром внимания теперь был уже не Н. С., а Анна Андреевна, его жена» .

Однажды художница в альбоме поэтессы изобразила статую в царскосельском парке, похожую на Анну Андреевну, а Николай Гумилев подписал:

Ольге Людвиговне Кардовской

Мне на Ваших картинах ярких
Так таинственно слышна
Царскосельских столетних парков
Убаюкивающая тишина.

Разве можно желать чужого,
Разве можно жить не своим…
Но и краски ведь тоже слово,
И узоры линий — ритм.
1 марта 1914 года

«Потом началась война. Гумилёв уехал на фронт добровольцем. Анна Андреевна приходила к нам в это время одна. Иногда она читала присланные мужем с фронта военные стихи. Они нам очень нравились.<...>

Я любовалась красивыми линиями и овалом лица Ахматовой и думала о том, как должно быть трудно людям, связанным с этим совершенным существом родственными узами… Художникам она доставляет радость любования – и за то спасибо!», — отметила в своих «Заметках» художница.

Осенью 1914 года она пишет портрет поэтессы, работая над ним с первых чисел октября до конца ноября. Особенности работы над портретом были непростыми. Несмотря на небольшое количество сеансов (всего 8), художница отмечала, что много работала самостоятельно, что говорит о тщательном подходе к созданию образа.

О работе над портретом Ольга Людвиговна сообщает следующее:

«7 октября.

<...> Сегодня у меня позировала Ахматова. Пока я сделала только набросок углём, хотелось поближе ознакомиться с чертами её лица именно в отдельности.

Общий облик как-то запечатлелся ещё давно, но детали, из которых создалось это общее, не так улавливались. Она позирует как большинство, часто отдыхает и постоянно засматривает на холст — это мешает, т. к. нарушает связь художника с его работой. Мне всегда кажется, что работа — это священнодействие; когда кончена работа [и она находится] на выставке — связь с художником теряется и часто самому смотреть на свою вещь больно, как будто что-то тебе одной близкое подвергается лицезрению каждого критика и стало чуждо тебе.

Ахматова своеобразно красива, очень высока и стройна.

Сейчас я ею упиваюсь; мне кажется, что не исчерпываю всего до конца. Нужно найти такой сильный аккорд, ту линию, которая объяла бы всё... Не должно быть колебаний, но ясное, уверенное чувство, что иначе нельзя сделать... Но сейчас это обаяние модели царит надо мною, страшно не отвлечься, [хочется] работать и жить этой одной работой.

19 октября.

<...> Ахматова у меня бывает и позирует уже 5-й раз. Пока работаешь — такую чувствует связь с моделью, такое какое-то духовное общение; мне приятно даже вечером забежать в мастерскую и взглянуть на вырисовывающийся профиль <...>

1 ноября.

<...> Портрет сильно подвинулся, хотя пока было всего 8 сеансов, но много я работаю сама. Я перестала теперь видеть мою работу отдельно от [её] облика, <...> Мне порой кажется, что <...> изображенный должен хранить духовные черты найденные мною и прошедшие через меня. Мне кажется, трудно судить о сходстве. Но Ахматовой очень нравится портрет, Митя одобряет <...>

[Без даты]

Открытие отчётной конкурсной выставки Академии художеств, которая обычно устраивается в ноябре. <...> На выставке познакомилась с Альтманом. Ужасно он напоминает наружностью Сахарова, поэтому мне было говорить с ним так легко, как со старым знакомым. Он тоже пишет портрет Ахматовой; этого портрета я не видела, но про него мне говорили, что очень ловко сделан».

К этому времени портрет Анны Андреевны был почти закончен:

«[Без даты]

<...> У нас гости, в числе которых и Ахматова. <...> Ахматова просила показать ей портрет, нашла, что он очень подвинулся, выразила своё восхищение и говорит, что прежде она больше всего любила портрет работы одного итальянца [Модильяни], а что теперь это её самый любимый портрет. <...>

24 ноября.

<...> Были у нас Гартман и Ахматова, я показывала портрет — очень нравится и мне наговорили кучу комплементов».

Портрет Анны Ахматовой, работы Ольги Людвиговны Делла-Вос-Кардовской необычайно колоритным и стал одним из самых известных изображений поэтессы.