Путь

Он часто видит, в царстве ночи
бредёт заблудший караван.
Одежда вымучена в клочья…
Замкнулся круг мираж — обман.
Иссякли силы, вязнут ноги,
плывёт с лица нелепый гримм.
Иссушен зноем одинокий,
изнемождённый пилигрим.
Потустороннее виденье
в песках безжизненных пустынь
ему рисует озаренье…
Он знает идиш и латынь…
Над просветлённой знойной дюной
в речную гладь открыта дверь…
Изящный образ девы юной…
У стройных ног послушный зверь.
Она протягивает кротко
к его иссушенным устам
кувшин с водой. Явилась лодка.
Святая влага тут и там…
Качая бёдрами крутыми,
ступая греческой стопой,
с богатырями молодыми
и белокурою рабой
идёт по речке рядом… Мимо…
А по губам сочится кровь.
Иссохло тело пилигрима.
И караван исчезнет вновь…
А там, за дюной стометровой,
усладу даром раздают…
Купюры с импортной обновой.
Там, говорят, покой, уют…
И вертолёты прилетали,
спускали праздничный обед…
Там полупризрачные Дали.
А пилигрим идёт в Рассвет.