Кот наплакал

Зима раздаривает много
необъяснимого, тоски,
того, что выглядит убого,
к тому же давит на виски.

Который год нехватка снега,
а тут, пожалуйста – вагон,
вот и не сдвинется телега,
унылой жизни – моветон!

Так много памяти упёртой,
что высыпают из шкафов
скелеты-увальни когортой
под сенью тихих вечеров.

Так много тёмного на белом,
но не волнительных стихов,
как на бумаге – нищих телом
дерев – к убогости штрихов.

Неужто «много» будет вечно?
Когда же «мало», наконец?
Но кто-то плачет и сердечно,
быть может ветер-сорванец?

Пожалуй, выгляну в окошко –
оттуда ж «Ярославны плач»...
Вот у помойки ходит кошка,
и вид бродяжки, как у кляч.

А плач у неба вызвал слёзы,
и дождь закапал; почернел
дырявый снег, сошли морозы,
таков зимы земной удел.

Забылась кошка у помойки,
но слёз поток то не иссяк!
Активизировались сойки,
ручьи, те – бытности костяк!

И стало меньше серых будней,
в шкафах – скелетов и костей,
а в небесах ленивых трутней,
не признающих мёд лучей.

И всё же, кто у нас наплакал,
вдрызг растопив зимы оплот,
кто Солнце в небе накалякал
с улыбкой мартовскою? Кот!