Серебряное небо. Прибалтийский венок

Прибалтийский венок сонетов без начального магистрала.

Лена ОЛИВВЛА  – I, III, V, VII, IX, XI, XIII

Лина СВЕТОВА – II, IV, VI, VIII,  X, XII, XIV

МАГИСТРАЛ – XV

I
ТРАКАЙ

   Весна не помнит осени дождливой...
   Юргис Балтрушайтис

Сердитый день залил дождём Тракай.
Пройдусь чуть-чуть – увижу старый за'мок.
Семь лет мне было – здесь гуляли с мамой,
смотрели на коралловый закат.

Домой спешить? – Не может быть и речи.
Откуда он, приятный аромат? –
Сиренью пах весенний тёплый вечер,
и это было сорок лет назад.

Ну сколько можно лить, уймись на часик!
И ветер – злой. Не твой ли соучастник? –
С ума сошла, кому я говорю?
Претензии к сырому ноябрю...

Пора в дорогу... загадаю, чтобы
увёз меня в пьянящий май автобус.


II
А ПОТОМУ ЧТО ОСЕНЬ

   Не час минає, а минаєм ми.
   Лина Костенко

Увёз меня в пьянящий май автобус.
На самом деле – в осень, в добрый час,
где время намело своих сугробов,
где птицам запрещается кричать.

А потому что осень. Извините.
Иные чувства  и другой краситель.
По хрупким листьям каждый день брожу,
и тускл уже небесный абажур.

Спешу вместить себя в тепло полотен
и отразиться в чьих-то зеркалах,
и понимаю, как земля кругла,
ведь не проходит время, мы проходим.

Луна глядит на вечность свысока.
Застряла в снах осенняя строка.


III
СТАРОСТЬ

    Седые думы старости ворчливой...
   Юргис Балтрушайтис

Застряла в снах осенняя строка,
к реке склонилась ива с рыжей прядью.
Причёсками махнуться б с ней не глядя,
спросив потом у зеркала:
— Ну как?

И год не собирает чемоданы,
а я хочу, чтоб тяжести унёс.
Идёт, слегка шатаясь, словно пьяный.
Ворчит, как мой больной бедняга-пёс.

Каштаны облысели, клёны – тоже.
Кричат вороны, просят хлебных крошек...
Стареют все, ноябрь уже седой.
Эй, время драгоценное, постой!

Пугает пасмурь:
— Живо к дому топай!
Серебряное небо – высшей пробы.


IV
ПРИВЫКНУ К ГРУСТИ

   Іще не сніг і навіть ще не іній
   Ліна Костенко

Серебряное небо – высшей пробы
и ветер утешительно незлобный...
Ещё не снег, не иней, но вот-вот
лишится осень огненных свобод.

На тополе, гляжу, редеет крона,
не так задорно листья шелестят.
Стою на непрозрачном тусклом фоне
и вспоминаю осень по частям.

По маленьким крупицам собираю
цветастый пазл пусть скромных, но побед.
Ноябрьский полдень солнышком согрет
и в дождевой воде бельё стирает.

Но всюду грязь, сезонный дискомфорт.
Привыкну к грусти, это ничего.


V
ТУМАННЫЙ ВЕЧЕР

   Ни голода, ни жажды – только Слово...
   Юргис Балтрушайтис

Привыкну к грусти, это ничего,
люблю грустить, когда гуляю утром
и мысленно беседовать с  рекой,
кормить смешных (всегда голодных) уток.

Не хочется ни пить, ни есть – пишу
строку сонета в маленьком планшете.
Проносятся мопеды мимо: "Вжух!" –
подростки догоняют резвый ветер.

Беспечна юность, вспомнила себя и массу необдуманных поступков...
Опять утихло всё, деревья спят,
туманный вечер молча курит трубку.

Сегодня он улыбчивый такой...
Глухая ночь уже летит совой.


VI
ЭРА ПОЗИТИВА

   Життя іде і все без коректур.
   Ліна Костенко

Глухая ночь уже летит совой,
и жизнь такая же – без корректуры.
И по прямой свистит, и по кривой,
не хочет ни шутить, ни каламбурить.

По правилам, по догмам, всё всерьёз...
С меня – ответ и совокупный спрос.
Предложены и горести, и счастье.
Всё хорошо, но в душу мне не лазьте.

Рассудит время, кто был прав-не прав.
Ошибки – это так закономерно.
Сама себе – не враг и не соперник.
Терплю недолго – только до утра.

А там простая эра позитива
отменит скрип дверей и суетливость.
   

VII
РАСКРАСКА

   И над душой, неведающей сна,
   Горят лишь звезд святые письмена...
   Юргис Балтрушайтис

Отменит скрип дверей и суетливость
ночная темнота... опять не сплю.
Яичницу хочу и чернослива,
пить мятный чай, что мне дарил июль.

Раскраска – на столе в уютной кухне –
желтеет лунный бок, осталась треть.
К утру фонарь на улице потухнет –
я ночью на него люблю смотреть.

Соседи разговаривают, слышно,
а слов не разобрать, да и зачем?
Выпрашивает пёс желток яичный,
придётся угощать, сама не съем.

Рассвет – жемчужно-пепельный на диво...
Смогу ли я уснуть, чтоб стать счастливой?


VIII
ЧТОБ БЫТЬ СЧАСТЛИВОЙ

   І наперед не треба ворожити,
   І за минулим плакати не варт.
   Ліна Костенко

Могу ли я уснуть, чтоб быть счастливой?
Гадать не стану, буду тихо спать.
И сон, весь белый с головы до пят,
проявит сдержанность и терпеливость.

Прощаю давнее, прошло – и нет.
Вчерашнюю себя навек прощаю
и даже спрятанный в шкафу скелет,
и времени седую беспощадность.

Пробьюсь сквозь ворожбу на яркий свет,
и будет веский повод для бесед,
для творчества и всякого такого,
цветущего на сердце васильково.

Там впереди есть солнце, это – плюс.
Я ничего на свете не боюсь.


IX
НЕ БОЮСЬ

   Где человек, как некий праздный зритель,
   На ток вещей тоскующе глядит...
   Юргис Балтрушайтис

Нет, ничего на свете не боюсь –
наверное,
неправдой будет это.
Но страх прогнать – вполне хороший метод,
а заоднО сказать: "Прощай же, грусть!"

И унесёт её весенним ветром.
Потом дождусь засушливого лета...
А дальше – осень, жёлтый лист... Смеюсь –
дожди проходят, долго – ну и пусть.

Я, словно зритель, молча наблюдаю,
за тем, что происходит, а сама
хочу лететь за лебединой стаей
и не сходить от горестей с ума.

Слежу за новостями всей планеты,
порой мне не хватает даже света.


X
ПОСЛЕДНИЙ ОСЕННИЙ

   Осінній день, осінній день, осінній!
    О синій день, о синій день, о синій!
    Осанна осені, о сум! Осанна.
    Невже це осінь, осінь, о! – та сама.
     Ліна Костенко

Порой мне не хватает даже света.
Сегодня стал он разом раритетным.
Осенний день, последний, – прыг в окно
безлико и без вскрика, и длиннот.

Туманом белым обволок мой город
и тихо несказанно засиял.
Снега вдали с восторгом семафорят.
Им этот мир стал бесконечно мал.

Остатки ярких клумб о солнце молят.
Они да я – совсем не бунтари.
Восстать да не впускать студёный холод.
Перешагнуть бы время, примирить.

Не наложить нам на морозы вето.
Зима спешит мои края проведать.


XI
MELAINA CHOLE

   Сквозь тишь зимы трудна дорога к маю...
   Юргис Балтрушайтис

Зима спешит мои края проведать,
а я её морозов не хочу.
Люблю, когда в окно стучится лето,
в гостиную впускаю, мол, ночуй.

Но снег красивый, он блестит при свете
магических вечерних фонарей.
Буржуйка, ты меня согрей скорей,
сегодня был свирепым зимний ветер.

Прошлась по парку, как же в нём светло,
но вечер неуютный, даже злой,
вокруг полно раздетых стройных сакур,
и вкусно пахнет булочками с маком.

Melaina chole... творчеством займусь...
Лекарство от хандры – вишнёвый мусс.

*Melaina chole (греч.) – Чёрная желчь. Происхождение слова "Меланхолия"

XII
СОЛНЦЕ В СЕРДЦЕ

   Людей мільярди і мільярди слів,
   а ти їх маєш вимовити вперше!
   Ліна Костенко

Лекарство от хандры – вишнёвый мусс.
Ещё стихи... не знаю почему
Слова как будто пишутся  впервые,
Пронзая, крепкую меня, навылет.

Всё это тайна, творческая боль.
Такая сладкая – не отказаться.
Прошу вселенную: болеть позволь,
Не надо мне за муки компенсаций.

Идёт зима, холодная, как зло.
Не приручить её, зачем пытаться.
И высветился в небе Шлях Чумацкий,
И солнце прямо в сердце расцвело.

Сонет друзьям-приятелям озвучен.
Я верю в радость ту, за чёрной тучей.


XIII
ЧЕРДАК

   Озари свой мрак упорный
   Искрой, вырванной из тьмы...

   ...Будешь малою ступенью
   В тёмной лестнице времен...
   Юргис Балтрушайтис

Я верю в радость ту, за чёрной тучей.
Увижу солнце после серых дней.
А весь январь скучаю по весне.
Холодный мрак, не лезь к душе, не мучай.

Гармония бывает лишь во сне...
Из шерсти свитер тёплый, но колючий,
теперь цветут подснежники во мне.
Найти б от чердака волшебный ключик.

Не склад под крышей там, а кабинет,
где много старых книг и разных чучел,
и пёстрый мех давно уже линючий.
Стоит сундук, чего в нём только нет.

Сейчас тревожно, завтра станет лучше.
Иду наверх по лестнице скрипучей.


XIV
ТАЙНА

   Людина нібито не літає…
   А крила має. А крила має!
   Ліна Костенко

Иду наверх по лестнице скрипучей,
там, наверху, немедленно взлечу.
Я крылья покупала на толкучке
у старых неприкаянных пьянчуг.

А подошли... и впору, и красивы.
По праздникам такие и носить!
Но хватит ли решимости да сил,
а не собьёт с пути свинцовый ливень?

Ещё тут шепчут злобно в кулачок,
причмокивая влажно горячо,
что люди вообще-то не летают.
Тогда полёт пусть станет личной тайной.

Не нужен мне в душе  разбрат-раздрай...
Сердитый день залил дождём Тракай.


XV
МАГИСТРАЛ:

Сердитый день залил дождём Тракай.
Увёз меня в пьянящий май автобус.
Застряла в снах осенняя строка.
Серебряное небо – высшей пробы.

Привыкну к грусти, это ничего.
Глухая ночь уже летит совой,
отменит скрип дверей и суетливость.
Смогу ли я уснуть, чтоб стать счастливой?

Нет, ничего на свете не боюсь.
Порой мне не хватает даже света.
Зима спешит мои края проведать.
Лекарство от хандры – вишнёвый мусс.

Я верю в радость ту, за чёрной тучей.
Иду наверх по лестнице скрипучей.


*

Ссылки на песни – в рецензии.