Институт Сломанных крыльев

Большое количество моих сверстников воспитывалось в строгости и дисциплине. Мы – те, кто привык к тому, что слово старших – закон, и любое отклонение от него карается неминуемым наказанием, будь то физическим или эмоциональным.
Мы выросли людьми, не умеющими слышать свои желания, не в состоянии выразить свою точку зрения. Как будто нас посадили в стеклянную колбу, заполнив её скованными ожиданиями и неразрешёнными мечтами.

Каждое утро начиналось с чётко определённых ритуалов: школа, домашние обязанности, уроки – никакого отступления, никакого пространства для фантазии. В нас вбивали, что это – путь к успеху, что дисциплина и самоотверженность должны быть нашими спутниками до конца жизни. Но никто и никогда не спрашивал, что мы чувствуем при этом, каковы наши истинные желания и стремления.
Сейчас, повзрослев, я часто замечаю, как этот суровый режим глубоко врос в наше восприятие мира. Мы стали взрослыми людьми, в которых навсегда поселилась детская тоска по себе настоящему. Каждый из нас носит в себе этот безмолвный крик о помощи, просьбу услышать себя, понять свои истинные потребности. Но мы слишком заглушены привычкой подчиняться, чтобы этот крик прозвучал достаточно громко.
Зачастую, общаясь со своими ровесниками, я замечаю в их глазах отражение тех же несбывшихся надежд и подавленных эмоций, которые мы так и не смогли выразить в детстве. Мы стали мастерами в притворстве, в укрытии своих истинных "я" за масками успешных и уверенных в себе людей, но едва ли кто-то из нас может убедительно сказать о том что полностью избавился от этой детской тоски по настоящей свободе быть собой.
 
Недавно я поймала себя на том, что снова возвращаюсь мыслями в те времена, когда я была маленьким ребёнком в доме, где каждое мое действие внимательно отслеживалось и оценивалось не только родителями, но и множеством посторонних глаз. Каждый раз, когда я делала что-то "не так", в глазах родителей загорались огоньки беспокойства. Они боялись осуждения соседей, учителей, друзей и даже совершенно посторонних людей. "Будь хорошей девочкой", – чаще всего слышала я. "Не подведи нас". Но как можно быть хорошим, когда тебя ломают и вырезают из тебя собственную индивидуальность, словно ненужный кусок материала? Меня, как и миллионы советских детей, не спрашивали о том, что я думаю, что чувствую, чего хочу.
Почему? Зачем? Почему нашим родителям было так важно, что о нас и о них самих могут подумать совершенно чужие люди? Этот вопрос долго оставался для меня загадкой, но с годами я начала понимать, что это чувство глубоко укоренено в их собственных страхах и комплексах. Наши родители тоже когда-то были детьми, они росли в мире, где одобрение окружающих было едва ли не важнее собственного счастья. Навязчивая потребность наших родителей соответствовать идеалам общества казалась чем-то почти священным. Они не знали другого способа жить и передали эту грузовую эстафету нам.
 
Пытаясь разобраться в себе я часто вспоминаю, как была маленькой девочкой, окруженной строгим контролем и неизбежным страхом сделать что-то не так, подвести или разочаровать своих близких. Шаг вправо, шаг влево – и ты уже на краю пропасти, а те, кто должен был любить и поддерживать, становились непреодолимыми преградами на пути к моему собственному "я".
Дисциплина, строгий распорядок, бесконечные запреты... Это как жить в золотой клетке, где даже самый маленький лучик свободы был роскошью, которую невозможно было себе позволить. В такие моменты я понимаю, почему мы, взрослые тёти и дяди, стараемся не возвращаться мыслями в детство. Там, в детских воспоминаниях, слишком много страха.
Бывают дни, когда мне кажется, что я никогда полностью не избавлюсь от той маленькой девочки, испуганной и одинокий. Она – часть меня, та часть, которая должна была научиться быть сильной раньше времени. Иногда я все еще говорю с ней, мысленно обнимаю, уверяю, что теперь все будет хорошо, что я больше никогда не позволю так обращаться с собой.
Детство научило меня многому: как быть дисциплинированной, как держать стойкость в самых трудных ситуациях. Но оно также оставило достаточно глубокие следы на моей душе, которые напоминают о боли и одиночестве. Всю свою жизнь я пытаюсь найти баланс между тем, что я взяла из своего детства, и тем, что сама хочу создать для своего будущего.
 
Я помню тот момент, когда впервые ощутила готовность своей души к бунту. Это было как глоток свежего воздуха после долгой, удушающей духоты. Стремление к свободе настолько захватило меня, что я была готова на все, чтобы избавиться от оков постоянного контроля. Ребенок, находящийся под постоянным надзором, словно птица в клетке. Родители могут думать, что делают все ради его блага, защищают его от опасностей внешнего мира, но на самом деле они создают невидимые стены, которые все сильнее давят на хрупкие детские души. Когда твои шаги контролируют, твои мысли подвергаются цензуре, и даже твои мечты проходят проверку на безопасность и соответствие ожиданиям, становится невозможно дышать свободно. Изысканные правила и жесткие рамки превращают жизнь в нечто механическое, лишенное спонтанности и эмоций. В твоей голове звучит вечное "нельзя", "не надо", "не делай", "не говори так". Внутренняя тревога растет, и однажды приходит момент, когда желание быть собой становится несоизмеримо сильнее страха перед наказанием или осуждением.
Моя первая попытка бунта была в подростковом возрасте. Я помню, как однажды по дороге в школу, старыми портновскими ножницами обрезала свою ненавистную косу, которую мама старательно на мне выращивала много лет. Я очень часто просила родителей дать мне разрешение остричь волосы, но все мои просьбы были тщетны.
Тот поступок была актом отчаяния, но также и первым шагом к осознанию своей силы.
Потребность ребенка вырваться из-под тотального контроля – это крик души, молящий о возможности быть настоящим, без масок и оков. И этот крик стоит услышать, потому что в нем – суть человеческой души. Ребенок должен ощущать себя личностью, а не марионеткой на ниточках, управляемой родительскими желаниями и страхами. В тот день я почувствовала, как внутренние оковы начали ослабевать, и мне казалось, что я могу дышать глубже и свободнее.
Возвращение домой было пугающим. Я знала, что столкнусь с непониманием и, возможно, с гневом и физическим наказанием. Однако я также понимала, что больше не буду прежней. Что-то лопнуло во мне пустив по венам новый и такой пьянящий воздух.
 
 
Воспоминания – это нечто мощное. Они могут быть утешением, но также могут приносить невыносимую боль и накладывать отпечаток на дальнейшую жизнь. Много лет спустя, один уважаемый человек, который часто давал мне советы, однажды сказал: "Подожди, пройдет время, оно вылечит и ты все это забудешь". А вот и нет, время не лечит. Все эти красивые фразы про излечение временем – всего лишь утешения для тех, кто не может справиться со своей болью. Временами она притупляется, позволяя тебе дышать чуть полегче, но затем, внезапно и без предупреждения, возвращается, заставляя вновь переживать все те же эмоции, что и много лет назад. Неожиданное напоминание – фраза, музыка, запах – и яркие картины прошлого всплывают, как из ниоткуда, заполняя разум и сердце. Миг, и ты снова та маленькая девочка, которая чувствует себя потерянной и нелюбимой, снова подросток, пытающийся найти своё место и голос в этом мире. Опыт показывает, что прошедшие годы могут лишь замаскировать раны, но не способны их исцелить. Воспоминания остаются с нами навсегда, они лишь тихо прячутся в уголках души, временами всплывая на поверхность и напоминая о себе с новой силой. Казалось бы, что время должно исцелять, залечивать трещины, но невозможно залечить то, что находится глубоко внутри тебя. Время не скапливает обиды и не прячется от воспоминаний. Оно лишь предоставляет платформу; ты должен самостоятельно справляться со своим прошлым, находить способы жить с этим и, возможно, перерасти.
 
 
Уверена, что многим моим ровесникам, прочитавшим этот пост, тема близка и понятна. Многие из нас, маленьким ребенком забившимся в темный угол и размазывающим слезы на заплаканном личике, давали обещание себе большому о том что никогда во взрослой жизни не позволят своему ребенку пережить то, что чувствуют сейчас сами. Теперь, имея собственных детей, часть из нас старается помнить об этих уроках. Мы даём им пространство для развития, свободу выражать себя, поддерживая их в поиске своей уникальности. Ведь каждый человек имеет право на свободу быть собой, право на свои мечты и надежды без страха быть сломленным в угоду чужим ожиданиям. Мы стремимся подарить нашим собственным детям то, чего сами были лишены, – свободу быть собой, право на ошибку и признание важности собственного голоса.