Божественная Комедия Ад Данте Песнь 2

Сгущалась тьма, и воздух потемнел,
Освобождая тварей от забот.
Весь мир земной в покое цепенел,
Лишь я стоял у роковых ворот.
Готовясь вынесть жалость и борьбу,
Которую мой разум сохранит,
Я проклинаю горькую судьбу,
Но память всё надежно воскресит.
О Музы, помогите мне сейчас!
О разум, запиши, что видел взор.
Настал великий и суровый час,
Вступаю я с поэтом в разговор:
«Учитель, посмотри в мои глаза,
Достаточно ли силы в них горит?Не разразится ль надо мной гроза,
Пока мой дух с тобою говорит?Ты сказывал: Эней, герой былой,
Спускался в ад, не скинув плоти груз.
Он был допущен к тайне неземной,
Храним судьбой и волей вечных уз.
Всевышний враг любого зла и тьмы
Ему позволил этот путь пройти,
Чтоб Рим восстал средь вечной кутерьмы,
И чтоб Империи расцвесть в пути.
То место свято, где сидит теперь
Петра наследник в мантии святой.
Эней открыл победы славной дверь,
Пройдя сквозь мрак тропою непростой.
И путь избранный, Павел, там бывал,
Чтоб укрепить спасительный завет.
А я куда свой взор там направлял?
Во мне величья и заслуги нет.
Я не герой, не праведник святой,
И если я решусь туда шагнуть,
То будет это глупостью пустой,
Боюсь, прервётся мой недолгий путь.
Ты мудр, поймёшь, о чём я промолчал,
Как тот, кто, передумав, отступил.
Я на унылом берегу стоял
И замысел свой дерзкий погубил».
Ответил тенью призрак величавый:
«Я вижу, страх твою сжимает грудь.
Он губит замысел, достойный славы,
Как мнимый зверь, что преграждает путь.
Но чтоб развеять этот морок ложный,
Узнай, кто с просьбой обратился мне.
В тот миг, когда твой жребий был тревожный,
Я услыхал молитву в тишине.
Спустилась Дама с высоты небесной,
Прекрасней всех, кого я знал досель.
Её глаза сияли в тьме безвестной,
И голос пел, как звонкая капель:
«О, мантуанец! Гордость всей природы!
Пока стоит наш мир, ты знаменит.
Мой друг, блуждая в дикой непогоде,
От ужаса дрожит и прочь бежит.
Боюсь, он сбился с верной, узкой тропки,
А я в раю замешкалась слегка.
Иди к нему! Пускай не будет робким,
Пусть речь твоя поддержит смельчака.
Я — Беатриче. Я молю о чуде.
Любовь меня заставила сойти.
Когда вернусь, я вечно помнить буду,
Как ты помог несчастного спасти».
И я сказал: «Владычица Вселенной!
Лишь ты даруешь смысл земным делам.
Я выполню приказ твой незабвенный,
И полечу к потерянным мирам.
Мне не нужны повторные веленья,
Я жажду волю выполнить твою.
Но как решилась ты без сожаленья
Покинуть Рай, чтоб быть в земном краю?»
Когда слова Лючии прозвучали,
Её глаза наполнились слезой,
Они, как звёзды, в сумраке сияли,
И я спешил с удвоенной душой.
Я здесь, Вергилий, как она велела,
Тебя нашел в обители теней,
Чтоб ты спасал того, чьё духа тело
Страдает средь бушующих морей.
От зверя дикого я спас поэта,
Что путь к горе прекрасной преградил,
Но почему ты медлишь ждать рассвета?
Иль страх тебя внезапно победил?
Ведь там, вверху, три девы благодатных
Заботу держат о его судьбе,
В чертогах рая, светлых и приятных,
Они с надеждой молятся тебе.
Поток бурлит, страшнее океана,
Смерть дышит в спину, скалится бедой,
Но речь моя, без фальши и обмана,
Должна вести героя за собой.
Я вниз сошла с престола своего,
Где вечный свет и радость без конца,
Чтоб ты повёл сквозь ужас одного,
Потерянного в мороке гонца.
Твоё искусство славит целый свет,
В нём сила есть и мудрость вековая,
Исполни же небесный наш завет,
Врата надежды снова отворяя.
К чему сомненья? Страх в груди утих?
Иль робость мерзкая всё сердце точит?
Ведь в небесах, в чертогах золотых,
Три девы светлые спасенья прочат.
Мои слова —  знамения для них,
Они твой путь благословляют очень.
Зачем же дух твой, словно лист, поник,
Когда судьба победу нам пророчит?
Как на лугу цветы в морозной мгле
Смыкают лепестки, покорны ночи,
Но лишь заря пройдётся по земле,
Они цветут, раскрыв навстречу очи,
Так я воспрял, забыв о тяжком зле,
И стала воля крепче и короче.
Сказал я: «Слава той, что в вышине
Меня спасла, и тем, кто мне поможет!»
Ты, мой наставник, верен был вполне,
Твой зов во мне желание умножил.
Вернулась цель, что грезилась во сне,
И новый пыл мне душу растревожил.
Иди же первым! Мы теперь одно,
Единой мыслью связаны навеки.
Ты — вождь и мастер, так мне суждено,
С тобой пройду я горы, долы, реки.
Он двинулся, и я за ним вослед,
В лесную глубь, где скрыт сакральный свет.