Время белой сирени

ЧАСТЬ 1. ГЛАВА 2.

Было уже за полночь, когда Арнвальд возвращался от северной границы леса, где любил бывать в одиночестве. Ночь была тёплая, звёзды сияли высоко, и трава шептала под ногами, рассказывая древние сказки. Он свернул за зернохранилище и пошёл к малому двору, как, вдруг, услышал голоса. Остановился. Один хриплый, тяжелый, с паузами, как у человека, взвешивающего каждое слово. Второй  голос его отца, Яровита, вождя Волкогоров.
— Светогор всё ещё держит руку на Совете, — говорил Велеслав. — Но скоро и это пройдёт. Он стар. Слишком привязан к Заветам. А наш Род должен быть первым под солнцем, Яровит. Мы несём силу. Остальные  лишь песок под ногами.
— Светогор твой брат, — отрывисто сказал Яровит.
— Я помню. И потому, сейчас действую осторожно. Пока он жив, мы не получим проход к Белому Перевалу. А без Перевала — никакой Звёздной долины. Мне нужно твоё слово. Мы вместе — и Волкогоры, и Дети Северного Света. Мой брат слишком долго держит людей в узде старины. Он не понимает: время требует новых решений. Нам необходимо смешать кровь.
— Он держит честь. А ты? Тобой владеет алчность, — усмехнулся Яровит. — Но ты получишь, что хочешь. Земли Детей Северного Света будут твоими. Когда солнце взойдёт — твоё имя будет на главной башне.
Велеслав дрогнул. В руке у него был мешочек с землёй родной долины — талисман Рода, что носили все хранители. Он медленно разжал пальцы. Земля осыпалась у ног вождя Волкогоров.
— Принеси мне голову Светогора, и да начнётся наш союз, — прошептал Яровит.
Но Велеслав на это не решился. Он передал карты дозоров, обещал, что выведет стражу, и в третий час ночи вратарня останется без защиты. По тайной тропе Волкогоры должны будут войти в долину.


Арнвальд замер. Его сердце билось часто, в висках стучало. Он прижался к бревенчатой стене терема, не веря тому, что слышит. Велеслав… он был из другого Рода, да, но его уважали. А теперь он предавал брата  ради Перевала, ради власти.
«Он предаёт кровь…» — прошептал Арнвальд. Арнвальд понял — всё, чему его учили, может быть ложью. Его Род — не един. Его отец — не герой. А он сам… кто он? Впервые вопрос обрушился на него, как ураган.
И в груди, в самом её центре, будто вспыхнуло нечто — древнее, заветное. Не память… но отголосок её. Что-то жило в нём. Что-то, что не принадлежало ни Волкогорам, ни этому миру. Он — Арнвальд, наследник Рода, не знал, что делать, и не знал за какую истину, возможно, завтра придется умереть. И в эту ночь начался его Путь. Он отступил в темноту, пока его никто не заметил.


Светогор проснулся от тишины. Так просыпаются только воины, всем телом, в одно мгновение. Он не надел доспехов. Только рубаха, пояс и боевой топор отца. И вышел. Небо горело на востоке. А вдоль реки уже двигались силуэты в чёрных накидках. Светогор бросился в бой один. Он бился, как медведь, как буря, как древний Бог. Земля пела под его ногами. Волхвы, почуяв беду, собрали воинов Рода ему на подмогу. Ладомира смогла передать отцу меч, и вместе с ним крушила врага, она хорошо была обучена воинскому искусству. Но его  дыхание уже не слушалось. Светогор уже был смертельно ранен. Воины Рода Детей Северного Света сражались отчаянно, немало Волкогоров погибло в этой схватке, остальные успели раствориться в ночи. Яровит праздновал победу, у Арнвальда в сердце поселилась боль. Именно, он чувствовал себя предателем.
Когда Светогор упал, он смотрел прямо в небо. Там, в ветвях Родового Древа, сидела сова — тотем Рода. Она молчала. А потом вспорхнула — вверх, в дым и зарево. Светогор лежал у камня, тело его закрывала вышитая плащаница, которую кто-то набросил. Велеслав встал на колени, и слёзы катились по его щекам. Но земля под его коленями оставалась холодной. И сова не вернулась. Ладомира в слезах склонилась к умирающему отцу, он коснулся ее руки, и успел прошептать:
— Не гаси Свет местью. Ты — Пламя нашего Рода.
А затем его глаза застекленели, и птицы в лесу замолчали. И только плач Ладомиры раздавался на всю долину Детей Северного Света.

Это был тёплый, ясный день. Солнце стояло в зените, окрашивая небо в золото. Ветра не было, но воздух дрожал от сосредоточенной тишины. По древнему обычаю Рода Детей Северного Света, великих вождей не хоронили в земле — их провожали по реке, в объятия огня, чтобы душа вознеслась к Звёздным Вратам.
На берегу широкой реки, у Священного Круга Камней, стояла ладья, вырезанная из тёмного ясеня. Её украшали символы Рода.
На ладье покоилось тело Светогора. Его облекли в одежду из белого льна. Рядом лежал его меч. В руках — ветви лирианы, вечного растения, что цветёт в местах, где любовь не умирает.
Ладомира стояла в первом круге. Её длинные волосы были распущены, а венок из папоротника и душицы спадал на плечи. Глаза её были сухими, но лицо — камень. Она не плакала. Её боль была глубже слёз, как тишина подо льдом.
На другом берегу стояли воины, держа факелы. Когда всё было готово, Велеслав, брат Светогора, подошёл с кубком мёда и возгласил:
—  Да будет вода прозрачна, как путь светлой  души. Прощай, Светогор, сын Молнии и Камня… Возвращайся домой, к нашим Пращурам…
Воины подожгли стрелы и выпустили их одновременно. Пламя загорелось у подножия ладьи. Она дрогнула, отплыла от берега. Огонь заплясал, вспыхнул выше, облизал ветви, ткани, оружие.
Пламя поднялось до небес. На миг в огне показался облик совы. И тогда все поняли: он принят. Светогор ушёл достойно.
Ладомира стояла до конца. Когда всё стихло, она упала на колени и произнесла шёпотом:
— Я не позволю Роду пасть. Клянусь тебе, отец.  Клянусь Водой!. Клянусь Огонём! Клянусь своей кровью!
Над родовой долиной нависла скорбь, как тяжелое покрывало.

На утро после погребального костра над рекой стояла лёгкая дымка. Земля всё ещё хранила тепло огня, в воздухе витал запах пепла и мёда.
Род Детей Северного Света собрался в Священном месте у трёх камней, где веками решалось, кто поведёт Род дальше. Каждый воин, каждая женщина стояли в круге, лицом к центру, где раньше стоял Светогор, а теперь это место  было пусто.
Сначала говорили старейшины. Хрипло, неохотно. Потому, как все понимали — выбора, как такового, нет.
Велеслав стоял чуть в стороне, и по древнему закону в отсутствии прямого наследника мужской крови, старший из Рода должен взять на себя вождество.
Он вышел в центр круга. Его глаза были серыми, как ледяная вода. Говорил он глухо, но уверенно:
— Род осиротел. Светогор ушёл, и путь его завершён. Но кровь наша жива, и Род не должен быть без главы. Сила должна быть и в руке, а не только в голосе. Мои руки ещё держат меч, мои плечи помнят доспех. Я — из той же крови, и я поведу народ.
Слова его встретили  молчанием.
 Ладомира шагнула чуть вперёд. Она не сказала ничего, лишь вскинула на него глаза. Она, будто, обожгла взглядом Велеслава. «А девчонку –то я недооценил, нужно при первой возможности избавиться от нее», - подумал Велеслав.
Но по обычаю  женщина не могла стать главой Рода при живом мужчине  той же крови.
Велеслав это знал. И потому смотрел на неё с усмешкой.
У Ладомиры сдавило грудь, словно резали под горло молодых лебедей, какая-то червоточинка поселилась в сердце, она кожей что-то начала чувствовать, но не могла пока понять, что это значит, с чем это связано. Она только сильнее стиснула зубы, и прищурила глаза, глядя на Велеслава.
Так Велеслав стал Главой Рода.