За меня помолятся

Ночная тишина над полем битвы,
По полю Смерть, не торопясь, бродила
И тех, кто без щита чужой молитвы,
Махнув косой, навечно уводила ...
Мальчишка-лейтенант ей без надлома,
Спокойствия остатки сохраня,
Промолвил: «Забирай! Я из детдома
И некому молиться за меня!»
А Смерть лишь понимающе кивнула,
И руку занесла над ним с косой,
Потом неторопливо ей махнула
И был удар ... И звон поплыл густой...
И лейтенант немало изумился,
Вокруг стена возникла из огня!
- Да неужели кто-то помолился?
Ужели кто-то помнит про меня ?
И Смерть от того пламени шатнулась,
Глядела в удивлении на щит,
Коса острее бритвы, чуть согнулась,
Нашла на камень, твёрже чем гранит ...
И в тишине, накрывшей поле битвы,
В тиши, что есть начало всех начал,
Донёсся звук отчаянной молитвы,
Знакомый с детства голос зазвучал:
- Прошу, Господь! Укрой их всех от Смерти!
Прошу, Господь, услышать голос мой!
Господь, прошу! Они мои все дети!
Всевышний, пусть придут они домой!
И у мальчишки голова седела...
А в голове из мЫслей, словно каша...
Ведь мы считали нет до нас ей дела!
Директор их детдома... Тетя Маша?!!!
Спокойная, серьёзная, сухая,
Порой на наказанья не скупилась...
А по ночам, слезами истекая,
Она за всех своих детей молилась!
И не она пусть тех детей рожала,
Но, словно лебедь их крылом укрыла!
И в строгости своих детей держала,
Чтоб в жизни им потом чуть легче было!
И Смерть ему в лицо прошелестела:
- Хороший щит! Надёжный над тобой !
А, впрочем, я не очень и хотела...
Сегодня есть, кого забрать с собой!
И Смерть ушла, косу взвалив на плечи,
Походкой тяжкой землю будоража,
А с губ, к которым дар вернулся речи,
Вдруг сорвалось: «Спасибо.... Мама Маша!»
Далекий город тихо снег заносит...
Зевая в городок идёт рассвет...
Огромнейший букет цветов вдруг вносят
К директору детдома в кабинет!
Оторвала свой взгляд она от списков,
А двое, отдуваясь: «Это Ваше!»
И средь живых цветов лежит записка,
А в ней три слова: «Нашей МАМЕ Маше!»