Сияющая Верона

Город Верона сиял. Стеклянные шпили его башен преломляли полуденное солнце в тысячи радуг, которые танцевали на мраморных площадях. Отсюда, с вершин сверхвысоких строений, виднелась вся долина, где жизнь текла как песня — бездумная, прекрасная, бесконечная.
Валерий стоял на смотровой площадке и смотрел вниз. Он был одним из Смотрителей — тех, кто знал. Девять лет назад его тоже привели сюда, в horas prima, в первый час, когда ему исполнилось шестнадцать. Тогда же он впервые увидел Её и понял цену гармонии.
— Ты всё ещё смотришь, — раздался голос за спиной. Элина подошла незаметно, как всегда. Её белые одежды почти сливались с перилами ограждения. — Ты смотришь так, будто ожидаешь перемен.
Валерий не обернулся.
— Разве возможно что-то иное? Раз в год у нас появляется новый Смотритель. Раз в год кто-то должен занять моё место. Это и есть наши изменения.
— Ты говоришь как Мартий, — сказала Элина, и в её голосе проскользнула тень осуждения. — Он вообще перестал подниматься сюда. Говорит, какая разница, что происходит там, внизу, если система работает.
Она говорила о системе — о совершенном устройстве Вероны, где никто не голодал, не болел, не знал страха завтра. Дети играли на улицах до полуночи, взрослые занимались искусством и науками, старость была спокойной и достойной. Всё это было возможно благодаря тому, что внизу, в самой глубине Земли, в помещении без света и воздуха, находилась Она.
Не ребёнок, как в старых преданиях. Не калека или урод. Она была прекрасной сорокалетней женщиной с проницательными глазами. И когда-то давным-давно, до основания Вероны, она была известной пророчицей. Люди приходили к ней со всего мира, чтобы узнать свою судьбу. И её пророчества всегда сбывались.
Но потом что-то изменилось. Её дар стал слишком сильным, слишком опасным. Она начала видеть не просто будущее отдельных людей — она стала видеть все альтернативные реальности, все пути, которые могла бы принять человеческая цивилизация. И это знание сводило её с ума.
Так создатели Вероны предложили сделку: она будет жить в изоляции, но её сознание, расширенное до бесконечности, будет постоянно генерировать возможные варианты будущего. А система Вероны выберет из этих вариантов оптимальный — тот, где страданий минимально, а счастья максимально. И люди города, подключённые к ней через незримое коллективное поле, будут получать только хорошие новости, только позитивные сны, лишь ощущение правильности происходящего.
— Ты когда-нибудь разговаривал с ней? — спросила Элина.
— Один раз было достаточно. У меня не получилось.
— Что она сказала?
Валерий наконец повернулся к ней.
— Она сказала, что видит нас. Видит каждого. Видит, как Мартий вчера избил свою жену, но никто этого не заметил, потому что под полем её сознания агрессия просто рассеялась. Видит, как торговец Антон обвешивает покупателей, но система счастья сделала так, что никто не ощутил обмана. Видит наш город таким, какой он есть на самом деле — несовершенным, как и любой другой.
— Но люди счастливы! — воскликнула Элина. — Разве это не главное?
Валерий усмехнулся, но без радости.
— Счастье, основанное на лжи? Гармония, купленная ценой одного заточенного сознания? Ты никогда не задумывалась, почему Смотрители меняются так часто? Почему никто не выдерживает больше десяти лет?
Элина молчала, глядя на сияющий город.
— Потому что в конце концов каждый понимает, — продолжил Валерий, — что мы не просто наблюдаем за ней. Мы питаемся её разумом. Её страданиями. Её видениями. Каждая позитивная эмоция в этом городе — это её боль, преобразованная в комфорт.
Внизу начался вечерний фестиваль. Музыка и смех доносились до них снизу.
— Я уезжаю завтра, — сказал Валерий неожиданно.
Элина удивлённо вспыхнула:
— Куда? За пределы долины? Но там же хаос, болезни, смерть!
— Там есть настоящая жизнь. Не отфильтрованная через чьё-то сознание.
— Ты не сможешь, — прошептала она. — Система не отпустит тебя. Каждый десятый Смотритель пытается уйти. Никогда не получается.
— Я уже договорился с Демианом. Он знает проходы.
Демиан — бывший Смотритель, пять лет назад исчезнувший. Все считали, что он погиб, пытаясь покинуть Верону. Но Валерий знал лучше. Демиан просто ушёл по-настоящему.
— Он уехал? Он жив? — голос Элины дрогнул.
— Он основал сообщество за северным хребтом. Там примерно тридцать человек. Бывшие Смотрители, их жёны, дети. Они строят мир без поля.
— И как им это удаётся?
— Сила мысли, — Валерий посмотрел вдаль, на темнеющие горы. — Когда понимаешь, что можешь обойтись без чужого сознания для своего счастья, система теряет над тобой власть. Её поле работает только пока люди верят, что им необходимо это благополучие.
Элина подошла ближе, её рука почти коснулась его предплечья.
— А если это неправда? А если Демиан умер, а ты просто теряешь рассудок?
— Тогда я умру свободным. А не буду жить паразитом.
Они стояли молча долгое время. Фестиваль внизу разгорался. Небо окрасилось в невероятные цвета — так воздействовало сознание заточенной женщины на атмосферу. Красота, вызывающая головокружение.
— Есть кое-что, что ты должна знать, — сказал наконец Валерий, поворачиваясь к ней. Его глаза горели странным светом. — Система скоро рухнет.
— Что? Почему?
— Её пророческий дар растёт. Она начинает видеть варианты, где она освобождается. И в этих вариантах существует страдание. Город погружается в хаос. И чтобы этого не случилось, система усиливает контроль. Но чем больше контроля, тем слабее поле. Это парадокс.
Элина побледнела:
— Значит, катастрофа неизбежна?
— Нет, если мы освободим её раньше, чем она сломается окончательно. Демиан и его люди завтра ночью придут к ней. Мы откроем двери. И что бы ни было, то и будет.
— Ты не имеешь права! — воскликнула она. — Ты не можешь решать за всех!
— А кто имеет? Смотрители? Мартий? Создатели, умершие десять лет назад? Никто не спросил её согласия, когда заключали в эту тюрьму.
Музыка снизу стала громче. Чувствовалось, что праздник достиг своего пика.
— Уходи с нами, Элина.
Она посмотрела на него, потом вниз на сияющий город. Вся её жизнь была посвящена поддержанию этого блаженства. Мысль о том, что оно может закончиться, была невыносимой.
— Здесь только ложь, — сказал Валерий мягко. — Там, по крайней мере, будет правда.
— Правда убьёт их! — Её голос дрогнул. — Они не вынесут знания о том, что их счастье — это иллюзия.
— Но это будет их собственная боль, не украденная у кого-то. Их шанс стать настоящими людьми.
Внизу тысячи людей танцевали, смеялись, целовались. Никто из них не знал, что их мир балансирует на краю пропасти. Никто не догадывался, что завтра их рай рухнет, и больше не будет прежним.
Элина смотрела на Верону — её дом, её вселенную. А потом она посмотрела на Валерия, на огонь в его глазах. И впервые она поняла, что значит сделать выбор.
— Зачем ты мне всё это рассказал? — спросила она тихо. — Ты мог просто уйти.
— Потому что я люблю тебя, — просто сказал Валерий. — И я хочу, чтобы ты выбрала правильный путь. Не ради Вероны, не ради той женщины внизу.
Приближалась ночь. Вдали северные горы, казалось, отсвечивали другим светом — не украденным, не позаимствованным.
— Я останусь, — сказала Элина. — До конца. Если город погибнет, я погибну с ним.
Валерий с грустью в глазах кивнул, как будто ожидал этого ответа.
— Тогда я увижу тебя завтра, когда всё изменится.
— Ты действительно веришь, что мы сможем построить что-то лучше? Все вы, там, в дикой местности?
— Я не знаю, — сказал он, и в его голосе всколыхнулась надежда, смешанная с сомнением. — Но, по крайней мере, это будет наше.
Он ушёл, оставив её одну на смотровой площадке. Элина обхватила себя руками, но было холодно. Она ощущала, как механизм города работает у неё под ногами. Поле. Украденное сознание.
И она задалась вопросом, каково это — быть по-настоящему наедине со своими собственными мыслями.