Бхагавадгита перевод Б. Л. Смирнов гл. 5 ст. 20-22

Буквальный перевод

   
Пусть не радуется, получив приятное, не колеблется, получив неприятное, не заблуждается стойкий духом, постигший Брахмо, утвердившийся в Брахмо.
   Ко внешним касаниям не привязанный душой, находит он в Атмане счастье; духом преданный йоге Брахмо, он вкушает непреходящее блаженство.
   Ибо наслаждения, которые (возникают) от соприкосновения, — лоно бедствий; они преходящи, Каунтея, не им радуется озарённый (буддха).


Литературная обработка

Пусть получив приятное,
Не ра'дуется', не колеблется, Получив так же и неприятное,
Не заблуждается стойкий
Духом, постигший Брахмо,
В Брахмо утвердившийся, Партха
Ко внешним касаньям душою
Не привязанный, счастье в Атмане,
Находит он; йоге Брахмо,
Преданный духом, вкушает Блаженство непреходящее.
Ибо те наслажденья, которые
От сопри'коснове'нья исходят,
— лоно бедствий; они преходящи, Не им, озарённый радуется.

Современный комментарий

«Пусть не радуется, получив приятное, не колеблется, получив неприятное, не заблуждается стойкий духом, постигший Брахмо, утвердившийся в Брахмо.» Здесь описывается не внешняя холодность, а внутреннее самообладание того, кто знает неизменную природу реальности. Такой человек может переживать радость или боль, но не теряет внутреннего центра, не тонет в эмоциях и не строит на них свою идентичность. «Не радуется» — значит не увлекается приятным до потери рассудка и зависимости; «не колеблется» — не впадает в отчаяние и смятение от неприятного. Он видит: приятное и неприятное — приходящие волны в поле пракрити, но не затрагивают сущность Атмана. Такой устойчивый духом не «заблуждается», то есть не принимает временное за абсолютное, тело и обстоятельства — за подлинное «я». «Ко внешним касаниям не привязанный душой, находит он в Атмане счастье; духом преданный йоге Брахмо, он вкушает непреходящее блаженство.» «Внешние касания» (самспарша) — это контакты чувств с объектами: зрительное, слуховое, вкусовое и прочее удовольствие. К ним он не «привязан душой»: не делает их условием своего бытия, не держится за них как за единственный источник радости. Такой человек «находит в Атмане счастье»: его подлинная радость — не в сменяющихся впечатлениях, а в самом факте присутствия сознания, в тишине собственного глубинного бытия. «Йога Брахмана» здесь — не абстракция, а постоянное устремление и преданность этому высшему состоянию: мыслью, волей, сердцем он снова и снова возвращается к осознанию Высшего. Из этого рождается «непреходящее блаженство» — радость не от событий, а от сопричастности вечному.
«Ибо наслаждения, которые (возникают) от соприкосновения, — лоно бедствий; они преходящи, Каунтея, не им радуется озарённый (буддха).» Наслаждения чувств названы «лоном бедствий» потому, что в них уже скрыты корни страдания: к приятному возникает жажда и зависимость; всё, что началось, неизбежно кончается, и потому наслаждение оборачивается разочарованием, потерей, тоской; стремление удержать приятное и избежать неприятного связывает ум страхами, ревностью, гневом, завистью. Они «преходящи» по самой своей природе: основаны на условиях тела, органов чувств, внешних обстоятельств, а всё это подвержено старению, изменению и распаду. «Озарённый» (буддха) не в том смысле вообще не способен радоваться, а в том, что он не считает такие удовольствия подлинной целью и опорой жизни. Его радость смещена в другое измерение — в созерцание Атмана/Брахмана, и потому чувственные волны не властвуют над ним. В целом эти стихи описывают внутренний портрет человека знания: он ровен в удаче и утрате; не делает внешнее условием счастья; черпает радость в глубинном «я»; понимает ограниченность чувственных удовольствий и не ставит на них свою судьбу.