Режиссёр

Мы снимаем эту историю
 на чёрно-белой плёнке времени.
Слова катятся бременем
 и застревают в гортани
 кровавой пеной.

Дубль первый.
Судьбоносная встреча.
Тёплый осенний вечер.
Он самоуверен,
 она изувечена,
 он обречён,
 она покалечена.
Его взгляд горячит её плечи.
Он иллюзорно сдержан.
Она очаровательна,
 но внешность обманчива.

Любовная сцена.
Дубль два.
Он от чувств и без спирта в дрова.
У неё кругом голова.
Оба бешеные с полу-взгляда.
Поцелуи-разряды
 пробирают током,
 градом.
Вдвоём по одному канату
 сбегают от мира куда-то.

Далее, сцена в кровати.
Потом в переулке объятия.
Кадр за кадром —
 радость и счастье.
Плёнка тускнеет предательски.
Вместе со взглядом гаснет.
У неё вдруг апатия.
Она плавится горячим воском
 по его запястьям,
 ругается:
«Скажи, что ненавидишь!
 Не надо стесняться!»

Она кричит и плачет.
Она знает, что ничего не значит.
Хочет просто свернуться калачиком,
 и навечно в спячку.
Он мрачен.
Ему страшно.

Она перестала есть и перестала пить.
Она вяжет их любовь вокруг шеи, как нить,
 продолжает себя душить.
Ей невмоготу.
Ты, говорит, выбрал не ту.
«Это всё фикция, дым!
Всему виной не ты.»

Кадр меняется.
Ломаются рамки и конечности.
Она себя изувечивает
 насечками на хрупких плечиках,
 зверски, нечеловечно,
 но так по-человечески.

Трейлер был обманом —
 романтика обернулась драмой.
Она на его глазах тает,
 её накрывает.
Он знает — она упряма.
«Поиграли и хватит!»
Она катится в яму —
 у неё внутри эта пропасть.
Он думает, как бы удержать двоих и не упасть.
Он пытается её спасти,
 а ей и не хочется —
 она растекается лужицей
 в надежде просто уснуть
 и никогда не проснуться.

Объектив-прицел целится прямо ей в голову.
Он орет во всю глотку:
«Эй, вырубай плёнку!
Ей ещё жить и жить!
Это скотство!
Это неправильно!»

Бог-режиссёр только грустно смеётся
 и выключает
 камеру.