Прав Эразм

И прав Эразм, хоть пять столетий
Меж нами слоем пролегли.
Пусть мы старались, но ответов
Других сыскать мы не смогли.

В наш век и глупостью хвалиться
Кому захочется, но вновь
Из чаш стремится перелиться
Людских безумий пот и кровь.
 
Куда ж без глупости направим
Свой путь, куда пойдем пешком,
Мы компас мутный открывая,
Благословляя путь враньем?

Над нами можно забавляться,
Но лишь смотря со стороны.
Сквозь слезы тихо улыбаться
Извечной глупости тюрьмы.

Но нет, то было слишком мрачно,
А глупость все таки легка.
Эразма спросим на удачу
Таланта, мудрости, кивка
 
Пойдем по свету и поищем
Разумных мыслей чистый свет.
Во мракобесии затишьем
Пройдемся сквозь безумий бред.
 
Ребенок чистый нам предстанет:
Он нам приятен и красив,
Но вот сидит играет в гаджет,
Зависит он теперь от битв,

От гонок на экране тонком,
От уток, кинутых в свиней,
И голоском он чистым, звонким
Орет на мать, и поскорей

Прикажет дать ему наркотик,
Реальный мир ему не мил.
А мать и счастлива, в том роде,
Ее б не трогал и не ныл.

Его мамуля третий месяц
Бежит желаний марафон
И представляет себе крейсер,
И дом на море голубом,

И нахождение в потоке,
В ресурсе свой прекрасный мир.
Но в инстаграмной ленте фото-
Измучит завистью кумир.

И море выпученных ляжек,
На фото к солнцу устремясь,
Попросят лайков и подскажут,
Как ей теперь успешной стать.
 
Как ей воспитывать детишек,
Как ей диету соблюдать,
И как ума ей взять без книжек,
Расскажет маме инстарать.

Пол дня подкасты изучая,
Полубезумных сопляков,
Все больше в мудрость их вникая:
Как гладить поутру котов.

В сети у каждого советы,
И мнений ворох и идей,
И лучших спикеров портреты,
Что мудрость дарят для людей.
 
А кто-то просто без сомненья
Бутылки в камеру кидать
Решится: во всеобщем мненьи
Он будет планку поднимать.

И заработает мильоны
На тех мильонах дураков,
Свои что ели шампиньоны,
Смотря как он кидает вновь.

Другой туда белье наденет,
Где разум мысли в прошлом был.
Его и правда не заденет,
Что он шутом для всех прослыл.

Еще таких картинок много
Смотрела мама в этот день,
На малыша кричала строго,
Играть с ним было как-то лень.

А на работе их папаша,
Считая юбки и нули,
Полюбит снова куклу Машу.
Не он из детства родом ли?

Любовь ведь ветер в его думах,
Куда подует - там и суть.
Она гуляет на просторе,
Измены разливая ртуть.

И этот мальчик с куклой Машей,
И тот, что в гаджете играл,
И с марафонкой, что всех краше,
Семью навеки потерял.

Семей быть в жизни может много,
Друзья его утешат так.
О нет, семья одна лишь только,
Но для глупцов это пустяк.

И так же думает чиновник,
Считая взятку под столом,
И поправляя красный коврик,
Залитый золота дождем.

Построить должен детский садик
На три копейки, что дает
Ему правительтсвенный всадник,
Но дома должен быть уют.

Ведь все так делают, не глупым
Считал, конечно, и себя:
Жене своей надул он губы,
Купил немецкого коня.
 
Свою газету открывая,
И видя свой родной портрет,
Он, умиленья не скрывая,
Читает свой правдивый бред.

Который подготовил людям,
Что жаждут снова осознать
Свое величие, и будут
Себя величьем утешать.

За многие года терпенья
Разрухи, бедности, войны
Поверят, жаждя повторенья
Слов утешения они.
 
Куда б любовь свою направить,
Решит народ, читая лист
Газетный, в голубом экране
Смотря, как пляшет их артист.

И там же родный телевизор
Разводит мудрости коктейль.
Взамен попросит только мизер -
Любви и совести твоей.

А где-то честный человечек,
Что свою жизнь построил сам,
Богатство потеряет в вечер,
Ведь приберет к своим рукам

Весь бизнес правоохранитель.
Он будет бизнес охранять
От рук чужих, ведь он ренитель
Добро чужое прибирать.

А этот честный человечек
Настолько глуп, что не сумел
Он защитить себя довеча,
Господ гневить он не хотел.
 
И его честные порядки,
И ум его и глубина,
Пополнят строй могильных грядок,
Где трусость кормит тишина.

Другой правдивый, но беззубый
Напишет обличенье вновь,
И повлечется он под пулей
В северодвинск, где стынет кровь.
 
И в Альпах вновь вождей народных
Швейцарских банковских счетов
Нулей считать для нас не скромно
Под шум парадных сапогов.
 
И там же рядом в черной рясе,
Благословляя и молясь,
За жизнь вождей, что так украсит
Народный наш иконостас.

Стоит он с длинной бородою,
Благочестивый и святой.
Он голос совести прикроет,
Важней ведь благостный покой.
 
А кто-то буркнет из соседей,
Ракеты сразу полетят.
Войны священной захотели?
Польется снова кровь солдат.

И ваши глупые стремленья,
О светлом будущем мечты
Вы отдадите без сомнения
За эти выгоды войны:

Побить всех грешников и геев,
Восстановить союза лик.
Это в разы для нас важнее,
Чем глупых благоденствий блик.

И снова в бесконечных чатах
Мы ботов будем убеждать,
Как мы бессильны и на картах
О мире будем мы гадать.

Бандитам давши столько власти,
Не подкрепив добро огнем,
Мы будем охать от напасти,
И снова по миру пойдем.

Зачем нам вспоминать про высших,
Когда сокровищ чудеса
Увидим мы скорее в ближнем,
Безумий темные леса.

Послушай только, что в наушник
Ей песня ласково шумит:
Про сладость выпученных плюшек
Пойдет сегодня этот бит.
 
Про то, она как посмотрела,
Про то, как капает слюна,
Когда свое покажет тело
Для того жирного слона.

И прочих разума творений
Наполнен музыкальный вкус.
Пусть он заслужит снисхождения
В глазах величественных муз.

В другом углу земного шара
Борьба бесполых и полов.
Там детям в школах учат с жаром
Что дядя вовсе не таков,

Каким он кажется, а тётей
Себя с утра он ощутил.
И каждый может так, не спорьте,
Кто будет против, тот не мил.

И группа маленьких детишек,
С флажками радуги в руках,
Посмотрит дяденьке в штанишки,
Свет просвещения снискав.

И целый месяц словом "гордость"
Всех крупных брендов логотип
Окрасит радугой покорность
И просвещенноть подтвердит.

А в этом нашем полушарье
Пугать всех станут стариков,
Что настоящий либеральный
Портрет ведь именно таков.

И только думать о свободе
Не смейте, в этот же момент
Трансгендером вас сделать может
Любой американский мент.

В других местах земного шара
Безумий много не таких.
Достаточно добавить жара
В напиток глупости для них.

Разбавить глупость фанатизмом,
И в руки дать им автомат,
Забить им головы софизмом,
И палачей готов отряд.

И будут в гонке бесконечной,
Кто больше кровушки прольет,
Они, уверенные в вечном
Своём уделе, что придет.

И ряд безумий бесконечных
Готов я снова продолжать.
Боюсь, устал читатель нежный
Банальных глупостей читать.
 
Когда б столь волен не был разум
Творить дела безумных рук,
Не тратя время на приказы
Терпеть учений светлых мук,

Когда б дурак с инициативой
Производил бы только дым,
Когда бы дураков мотивы
Не брали бы путевку в Крым,

Когда бы лишним суеверьем
Мой разум не был заслонен,
Какими мерками я б мерил,
И чем бы стал тогда прельщен?

Когда бы я хотел учиться,
И знать все мысли прошлых лет,
Когда б я захотел проститься
С желанием дать на все ответ?

Когда б я уважал истоки
Всех бед сегодняшних и благ,
Когда б я знал все меры, сроки
Нашел бы мудрости я клад.

Когда бы каждый перед делом
Себя слегка вообразил
Глупцом наивным, пустомелей,
Ума совета попросил.

Когда бы знали сколько крови,
Потов и слез пролито ей,
Ушедших душ глубоко море
Под сенью глупости своей.
 
Как сколько благ не сотворилось,
Как сколько душ не рождено,
Как сколько счастья не случилось
Испивших глупости вино.
 
Я ль думаю, меня не тронет
Безумья вольная рука,
И мой рассудок не уронит,
В дом не войдет ее пята?
 
И каждый час она со мною,
Я греюсь в глупости своей.
Ведь там уютно, там спокойно,
Там сладко спать в кромешной тьме.

Не знать свет истины, законов,
Творений Бога и любви.
И исповеди тихих стонов
Веками стоптанной земли.

Игре инстинкта улыбаться,
И верить в первобытный мир,
Тотемам слухов поклоняться,
Из лжи слепить себе кумир.

Моя уверенность и сила
Размножит глупости вину,
И моя гордость не забыла,
Не кончит с разумом войну.
 
И не дотронется сомненье,
В своей беспечной простоте.
И не прильнет мой дух в смиреньи
К разумных дум живой воде.

И не закончится вовеки
Во мне лукавая игра.
Так в каждом новом человеке
Одна и та же череда,

На миллиарды умножаясь,
Плодит несчастий океан,
И утверждает, не стесняясь,
Что сладить с ней не по зубам.

И ходом топает парадным
Цивилизация моя,
Под Божьим ликом неприглядным,
Что дал нам разум, будто, зря.