венерианское барокко

Всё, что забыть не захотел,
оставь, чтоб стать неуязвимым
для стали острых лезвий стрел
эмоций, чувств. Необъяснимы

тревоги в сущности своей —
венерианское барокко —
архитектурно тяжелей,
стиль перегружен. Видит око,

да зуб не ймёт постичь нуар.
Во власти тёмной, влажной ночи
бесшумный, скрытный кугуар —
хозяин джунглей, когти точит.

Наточит, сказку говорит.
Мол, жил художник Пиросмани,
ходок был, тем и знаменит.
Жил скромно, так как — ноу мани.

Решил продать картины, стол,
обложку паспорта, половник,
пупочный войлок (во прикол!),
два шампура, пилу, коровник,

в котором отродясь коров
и даже уток не держали
по настоянью докторов
ветеринарных, три педали

от трактора, удобный стул —
поскольку с дуру в трансвестита
влюбился. Впрочем, вьючный мул
был для него он, мамасита!

Художник продал почку, глаз,
ему и одного хватало,
тюрбан, корыто, медный таз,
павлиньих перьев опахало.

То, что не продал, заложил
в ломбард — ремень, часы и кресло,
аквариумных пескожил
забрали оптом безвозмездно.

На жирный куш купил цветы.
Четыре тыщи. Смех-то смехом.
Напился с горя в лоскуты,
узнав, что утром цирк уехал.

Узнал (и в коме с той поры),
кого любил на самом деле.
Не принял скромные дары
мужик в прекрасном женском теле.