Наследие

Посвящение  моему деду Бурдакову Николаю Ильичу (1905-1986)  Войну 1941-1945гг прошёл в составе 42-го восстановительного батальона. Участвовал в строительстве «подводных» (ниже уровня воды) переправ  через реки Висла и Одер в составе 1-го Украинского фронта в Висло-Одерской операции  зимой 1945г

В подшивках деда отыскал листок.
Потёртый, пожелтелый, мятый.
Примерно сорок выгоревших строк.
И, где-то в  центре,  красным, «45-й».
Насторожило.  В наших жилах, в ДНК,
В крови, в сознанье, в полубреде
Раз  «45-й»,  то наверняка
Имеет отношение к Победе.
Дохнуло  тектонически  большим.
Гудящим гулом взбередило вены.
Скрижалями, Великой, той, Войны,
Поныне: наши души, наши гены.

Вникаю.  Злит предатель-холодок.
Я дешифрую  закорючки и крючочки.
Карябанные вкривь,  наискосок,
Знакомые, до боли, буквы-завиточки.
Из прошлого протоптанный  стежок –
Исповеданья деда, откровенья малость.
Свою судьбу вот в эти сорок строк
Он уместил. Вся жизнь в страничку вжалась.

Рассвет. Начало дня.  Начало века.
Родители. Семья. Добротный дом.
Большое детство маленького человека
Большой страны. Казалось, всё ладом,
Казалось, ничего не предвещало….
Нахлынула,  дыбясь девятым валом….
И кованым армейским сапогом
Разбила, растоптала, разметала
Страну, семью и пятистенок-дом
Война.   Судьбина.  Доля злая.
Та, Первая. Та, страшная.ъ
Та, Мировая.

Скитался.   Мыкал горести-печали.
Взят на поруки.  Жил чужой семьёй.
15 лет Советы отмечали.
Выходит 1932-й.
Колхозы. Продразвёрстка, продналоги.
Нам не представить это в наши дни.
Механизации - лишь тягловые кони.
Да люди. Как всё вынесли они?!
Дневные нормы - хуже, чем в неволе.
Хрипели,  дохли от натуги кони.
А  люди, в кровь  сдирая свежие мозоли,
В учётную записывали трудодни.

И шли за занавесочку. К иконе.
А с чёрных стен следили красные вожди.

Но, всё ж был мир. Был мир, хоть шаткий.
Но время не остановить. И наступил
Тот 41-й, тот, проклятый.
И рухнул весь привычный мир.
Война.  Опять.  Уже вторая.
Великая  Отечественная.
Вторая.  Сука.  Мировая.

И, с первых дней, в военкомат.
В ряды зелёных миллионов.
Мой дед – рабочий рядовой солдат
42-го    Восстановительного батальона.

Карелия, Северо-Запад,  Ленинград.
Царапают скупые строчки.
А в подсознании – кромешный ад.
Цена потерь – осенние листочки.
И паника, и хаос отступления…
Войска, дошедшие до крайней точки,
В сумятице, без управления
Держали  пяди, метры и кусочки…
Без подкрепления. В окружении.
Когда в недели, в считанные дни
От батальонов оставались отделения,
Куски, обрывки, и клочки…

Посланье режет лезвием кинжала.
Я разговариваю с тишиной.
С холодным  острым выступом-скалой,
Что  не даёт вздохнуть,  прижала.

Дед хмурился, когда мы приставали:
«А видел Гитлера? А фрицев убивал?»
«Не довелось, Андрюшка. Нас убивали».
И уходил в себя. Мрачнел. Вздыхал.

У подвигов особые значенья.
Кто в танке, бился.  В стычке, лобовой.
В атаку поднимал подразделения.
А кто во льдах, в грязи, нередко «с головой»
Мостов и переправ, сколачивали звенья.
Руками:  топором, лопатой и киркой,
Под снайперским прицелом. Гул и вой
Артиллерийского  прямого поражения.
Вне разнарядки,  впереди передовой.
Без почестей-наград. Но, как никто на свете,
Герой - Восстановительный  42-й
Имеет отношение к Победе.

Рвались снаряды. Мы рвались на Запад,
Рвались на Запад, всем чертям назло.
Фашистов заставляли  драпать.
А что живой - вот повезло, так повезло.

Прибалтика, и дальше больше.
Земля Европы под российским сапогом.
На Запад! С 1-м Украинским в Польшу.
А там до логова, гляди,  недалеко!

Шли танки по воде. Ни дать - медведи вброд.
Пот утирал солдат.  Усталый.  Гордый.
«Внимание!  От  Советского информбюро:
Наши войска форсировали  Одер!».

А тишина, намного громче слов,
Кричит  о ярости суровой правды.
И тот, кто  поседел от тех трудов,
Он знает  Правду этой переправы.
Ракетницы крестили  Польшу.
Салют  Победы всю Европу освятил.
«Катюшу» исполнял немецкий  Бойтен.
По облакам из всех стволов палил...

Зовёт времён река,  бежит, течёт.
Пришли домой седые миллионы.
Снимали строгий воинский учёт
Насквозь прострелянные батальоны.

Пришел и дед..  Декабрь. 46-й.
Отстраивал Артёмовске шахты.
Шесть лет под пулями с кувалдой и киркой.
Такие вот, ребяты, «аты-баты».
Отсчитывает сорок строк  листок –
Сорокадневный траур по планете.
Перечисление наград  12 строк.
И все имеют отношение к Победе!

Стрекочет принтер, в ритме «вог».
Жиг-жиг, жог -жог.   Жиг-жиг, жог-жог.
Копирует бесценное послание.
Я всем своим родным раздам листок.
Как память. Как урок. И в назидание.

Внук, резюмировал: «Я в шоке! Это жесть!»
Оценка нынешних суровой правды.
Он подсчитал: там мира - строчек шесть.
Война, война, война…  Фронты…  Награды.

Гордимся подвигами дедов и отцов.
Трудами  ратными.  Георгиевским наследием.
Мы вместе с рыцарями тех Веков.
И все имеем отношение к Победе!