не спится

колупаю фисташки глядя на черный лес 
не можется уснуть и знаю почему я 
поезд крадётся и прядает, шатаясь по-медвежьи 
не знаю зачем я к ней когда-то лез 
обличая свою душу без одежды
фисташки даже какие-то несоленые 
не те, что были раньше, прежде
пресные, посасываю будто шершавые камни
темно в купе. атмосфера мазутно-черная
попутчице старой не спится - мы утомленные
сколько нас тех, кто щас не спит, на белой земле а, парни?
деревья понатыканы по белой вате
разводами на старой ванне
как мне остановить эти странные кадры
мультипликационно прокручивается пейзаж
если я бессилен и плыву по фарватеру,
заданному конторой вроде ржд прямо сейчас? от снега отражается краплачное небо
моя рука злачно шарит в пластиковой упаковке
в поисках очередной фисташковой жертвы
вот я поел одну и выбросил шелуху в пакет из-под вб
почему воспоминания приходят ко мне,
если моё тело летит на колесной паре
со скоростью ста километров в час?
какая скорость у воспоминаний, коли они догоняют нас?
ответь же мне, приятель.
со мною едет пожилая пара.
вот что жена его сказала, у нее сошло с губ, чуть ясно шепча, когда смотрела из купе наружу
с теплом старого советского обогревателя:
«когда большая станция, зачем-то
бьют по колёсам палкой,
и так, что дребежжит в голове»
я нахожусь на большой станции?
почему сотрудники жд выбрали меня
а не какого-нибудь иностранца
которого приятно теребить?
колупаю фисташки глядя на черный лес
в проекции окна на кровать ничего не видать
однако я могу увидеть, потому что давно сижу в темноте
а в темноте иногда содержится золото
а в темноте иногда содержутся черти
а в темноте иногда содержусь и я
правда тебя, почему-то, в темноте не найти
и под руку попадаются только гадкие фисташки,
пресные, зеленые, шершавые камни,
и собака попутчиков, сопящая в такт
мерного стука колес.