Старик

Небо. Бледно-голубая чаша, в которой  медленно разгорается зимнее солнце. Не жаркое, а лишь робкое, слегка розовое, будто боится нарушить хрустальную тишину.
Двор утонул в сугробах. Ветви рябины, припорошенные снегом, дрожат от ветра. А на них-алые бусины ягод, словно забытые осенью огоньки. Рядом старый клён, его голые ветви рисуют на снегу причудливые тени. Как будто кто-то провёл по белому полотну угольным карандашом.
На скамейке свежий след воробья:три прыжка, пауза, ещё два. Чуть дальше, цепочка собачьих лап, ведущая к калитке. А вот и хозяин. Старик в валенках и тулупе несёт ведро с кормом для птиц. Он ставит его под ёлку, и уже через минуту вокруг суетятся синицы и снегири. Их перья вспыхивают алым и жёлтым на фоне белого.
Вдали слышен скрип лыж, смех детей, звон коньков по замерзшему пруду. Где-то хлопает дверь, звякает ведро, а потом снова-тишина. Только ветер перебирает снежные пряди на крышах. К полудню солнце поднимается выше, и снег начинает искрится, как рассыпанная соль. Тени становятся короче, а воздух-чуть теплее, но все равно кусается, если забыть шарф.
К вечеру небо наливается сиреневым, а после, глубоким фиолетом. Будто пробиваясь сквозь замерзшее стекло, появляются первые звезды. В окнах домов загораются огни, и от этого снег кажется ещё белее, а тени-чернее. Тихо уходит зимний день, оставляя после себя лишь следы на снегу, пар от дыхания и ощущение чистой, почти звенящей тишины...
Звонок будильника-резкий, будто удар метронома. Оглядываюсь назад-ничего нет. Но где-то внутри теплится мысль:если это сон, то пусть он длится, как можно дольше. Возвращаться не хочется.
Я открываю глаза и на мгновение замираю.
Кровать. Окно.
За окном мир, в котором каждый рвет свои жилы, стараясь жить красиво, чтобы ещё более красиво (не факт) -умереть.


Никто не подскажет, вы сами знаете
И разговор вроде ни о чем
Только в ответ головой покачаете
Даже когда не приходит сон.
В тиши полуночи, дымке набожной
Слова растворяются словно туман
Что-то жизнью моей потеряно
Что-то в жизни-иной обман.