Густеет крона дикой вишни,
Где чёрный папоротник рос.
Тяжёлый запах рыжих кос,
Волнующий, однако лишний,
Теперь забудется, похоже:
Звенит последнее «аллё»,
Уже постирано бельё.
Прощай, застеленное ложе!
Висел на локте в полусгибе
Пакет вещей: расчёска, тушь,
Немного магазинных груш,
Иголка, нитки, ручка, книги.
Ненужный груз – на дне колодца...
Но где она сама? Как нет?!
Огниво сыро. Гаснет свет
Души. Теперь ей остаётся
На холодеющей ладони
Баюкать сердце по ночам,
(Мечтать – зачёркнуто) молчать;
На облупившемся фронтоне
Стоять по струнке под метелью
Медовых белых лепестков,
Не ждать чудес и от сучков
Не прятать глаз. И виноделью
Поверить захолустный город,
Тревоги, старые, как шар,
Где тесно иногда, где жар
В секунду убивает холод…
Бушует крона вишни дикой
За гранью видимого сна.
Звенит тревожная струна.
Орфей летит за Эвридикой.
08. 01. 2026. 0 44
© Copyright: Алла Анатольевна Перелетова, 2026
Свидетельство о публикации №126010800333
Свидетельство о публикации №126010800333
Рецензии
Я читаю это стихотворение не глазами — грудной клеткой.
Оно не просит внимания, оно его забирает тихо, как человек, который уже всё решил и потому не повышает голос.
Здесь поразительно точна материальность утраты: пакет с мелочами, постиранное бельё, последнее «алло». Это не символы — это следы жизни, которые остаются после ухода, и потому боль не театральная, а бытовая, почти унизительно настоящая. Особенно сильно работает контраст: вещи есть, человека нет. И в этом «как нет?!» — вся паника, весь надлом.
Мне близко, как текст дышит сдержанностью. Никаких истерик, только медленное гашение света души. Очень честная строка — «(Мечтать — зачёркнуто) молчать». В ней взрослая капитуляция, не поражение, а принятие холода как среды обитания.
Финал с Орфеем — не украшение, а приговор: любовь всё ещё идёт за погибшим, даже понимая цену. Это редкий случай, когда миф не возвышает, а оголяет.
Сильное, зрелое стихотворение. Оно не утешает — и за это я ему благодарен.
Константин Тюрин 08.01.2026 01:28 • Заявить о нарушении
Оно не просит внимания, оно его забирает тихо, как человек, который уже всё решил и потому не повышает голос.
Здесь поразительно точна материальность утраты: пакет с мелочами, постиранное бельё, последнее «алло». Это не символы — это следы жизни, которые остаются после ухода, и потому боль не театральная, а бытовая, почти унизительно настоящая. Особенно сильно работает контраст: вещи есть, человека нет. И в этом «как нет?!» — вся паника, весь надлом.
Мне близко, как текст дышит сдержанностью. Никаких истерик, только медленное гашение света души. Очень честная строка — «(Мечтать — зачёркнуто) молчать». В ней взрослая капитуляция, не поражение, а принятие холода как среды обитания.
Финал с Орфеем — не украшение, а приговор: любовь всё ещё идёт за погибшим, даже понимая цену. Это редкий случай, когда миф не возвышает, а оголяет.
Сильное, зрелое стихотворение. Оно не утешает — и за это я ему благодарен.
Константин Тюрин 08.01.2026 01:28 • Заявить о нарушении
Благодарю за прочтение и вашу оценку. Если откликнулось, очень рада. Всего вам хорошего!
Алла Анатольевна Перелетова 08.01.2026 01:43 Заявить о нарушении
Алла Анатольевна Перелетова 08.01.2026 01:43 Заявить о нарушении