Письмо к Беренике 22

Моя Береника, прекрасная Донна!
Тебя, вспоминая в объятьях, хочу
Смотреть на тебя непрестанно, влюблённо —
Как будто в огонь, зажигая свечу.

Не знаю, смогу ли найти то сравненье,
С которым царице достойно воздам.
Ведь сложно представить моё упоенье, —
Так трепет души вызывает наш Храм.

Прошли времена кабалы вавилонской,
И люди стекаются радостно в Град.
Видение Храма с горы Елеонской
Предстанет любому, кто с истиной в лад.

С рассветом он кажется розовой птицей —
Как будто фламинго присел на горе.
Под крыльями этими с верой сродниться
Любому возможно в почётной поре.

А в полдень пылает яйцо мирозданья,
Которое птица снесла на гнездо.
В тех стенах таится сакральное знанье —
Такое адептов до Бога ведёт.

Горит — не сгорит купина Моисея —
Лишь в Храме услышишь божественный глас.
На чудо такое взираешь, робея,
И сердце в груди замирает подчас.

Лишь вечер придёт, на сиреневом небе
Шафрановым цветом наш Храм расцветёт.
Цветок этот дивный всегда боголепен
И всех непорочных сзывает в полёт.

Плоды безупречные истинной веры
Людей потрясают до самых основ.
Ведь правда о Боге чрез высшие сферы
Вокруг разлетается пряностью слов.

Во тьме потеряются мысли о хлебе, —
Когда наступает блаженная ночь,
Божественный Храм растворяется в небе,
С собой унося все волнения прочь.

Вступаем на мост над Кедронской долиной:
Неспешно над бездной ведёт виадук
К Священной горе, где нивальной вершиной
Божественный Храм возвышается вдруг.

Несут над народом, дорогой для знати,
Невольники сильные мой паланкин.
Охрана пытается выявить знаки,
С которыми мог пострадать господин.

Пред взором моим открывается площадь,
Где толпы народа, спешащие в Храм.
Здесь шумно и людно, и грузы волочат,
Из уст издаётся восторженный гам.

Носилки покинув совсем пред стенами,
Ногами, в одеждах своих золотых,
С охраной проходим ворота Олдамы,
Оставив за спинами мир суеты.

Когда прибываю на Царскую стоа,
Вельможи встречают, отвесив поклон.
Священники Храма построились стоя,
И всюду порядок, где каждый учтён.

Под этою крышей властишь априори, —
В чертоги стекается местная знать.
Ведь в стоа когда-то скандалил Ха-Ноцри,
Пытаясь торговцев навек разогнать.

Чрез окна гляжу на родные просторы,
От света лучей замечаю вдали:
Начало начал — Моавитские горы, —
С них виден раздол изобильной земли.

Разносятся звуки Шофара благого,
К молитве сзывая отборный народ.
Звучание трубного голоса Бога
Когда-то людей призывало в поход.

Совместно со всеми прошествую к Храму,
Что Ирод Великий за злато возвёл.
Он просто чудесен, подобен бальзаму
Для душ человеческих, статно расцвёл.

Охрану оставил в дворе неевреев,
И стражники Храма меня повели
Сквозь женский клуатр, где все чувства острее,
К вратам Никанора — чей цвет, что угли.

Ворота поддались усилиям стражи,
И створки открылись навстречу царю.
Священники, певчие ангелов краше, —
Приблизиться к ним с нетерпеньем горю.

Но больше вербует  небес перспектива,
Где здание храма как будто парит,
Сверкает огнями народу на диво, —
Смотреть невозможно на свет этих плит.

Пятнадцать ступеней до Божьего дома,
В котором незрима Шехина Творца.
Для тех, кто причастен, приятной истомой
Поманит притвор, что богаче дворца.

Сегодня почётное дело позволил
Первейший священник, как будто святой.
Огонь беззаветный для жертв изготовил,
В обряде обрёл я душевный покой.

И, молча взирая на жертвенный пламень,
Невольно на щёку скатилась слеза.
Там блещет волнами лазоревый камень,
И свет запредельный чарует глаза.

Размыта реальность от горнего света,
Безмолвно пространство стирается в нём.
Душа с небывалым размахом согрета,
И мне показалось — на небо плывём.

С молитвой в устах обретаются крылья,
Спадает от света тенистый покров,
И оку душевному, словно, раскрылась
Манящая вечность небесных даров.

И в этом полёте внезапно явилась
Незримого Бога ожившая тень.
От видов таких голова закружилась,
И сердце моё превратилось в мишень.

Обитель послужит наглядным примером
Небесного рая, где жизнь без конца.
Там будут любого оценивать верой, —
Так видит Всевышний людские сердца.

Тебя поджидаю, как скульптора мрамор,
На празднике Кущей мы вместе споём.
Ведь ты далеко, но как будто бы храмом
Незримо присутствуешь в сердце моём.

Моя Береника, промолвлю в итоге:
При встрече я буду несказанно рад.
Надеюсь, что ты не становишься строгой,
Царящий правитель Агриппа, твой брат.