Бог пришел

в этой кофейне тесно, как в грудной клетке,
официант несет счет и немного, конечно, грустит.
бог пришел на свидание. он в смешной, в старомодной кепке,
он молчит, и, кажется, тебе заранее всё простит.

здесь не пахнет ладаном, только корицей и мятой,
за окном — не райские кущи, а мокрый, уставший город.
он сидит напротив, немного сутулый, помятый,
поправляя растянутый ворот.

самое важное — не нимб (он его оставил в прихожей),
не глаза, в которых тонут галактики и моря,
а то, как он прячет ноги, до дрожи на меня похожий,
ничего особо не говоря.

у него сорок пятый размер, стоптанные кроссовки,
«найки» или «конверсы» — я не разбираюсь в брендах.
на подошве — глина с марса, пыль с автобусной остановки
и песок с побережий, которых не сыщешь на картах и лентах.

шнурки развязаны. видимо, было некогда завязать.
он прошел пешком через вечность, чтобы успеть к семи.
он смущенно отводит взгляд, пытаясь тебе что-то сказать
о нас,
о людях
и о любви.

бог допивает остывший чай, задевает коленом стол,
он выглядит так, будто его выгнали из всех квартир.
— я надел эти кроссовки, — шепчет, — и просто к тебе пришел.
потому что ты —
единственная, ради кого я придумал
мир.