Я помню себя счастливым

Я помню себя счастливым
В деревне, что нет родней.
В цвету на меже крапиву
И желтых цыплят под ней.

И солнце над крышей самой,
Тропинку во двор витую.
Как птицу в полете маму
Красивую и молодую.

И свежесть речную помню,
Шумок золотистой ивы,
Как мчались по лугу кони,
По ветру развея гривы.

Среди васильков, ромашек
Я в такт подпевал мотивам
Певучих-певучих пташек
И конечно же был счастливым.

       ***
Благоухал весенний сад,
Кусты сирени и рябины,
Где я ловил твой каждый взгляд
И расцветали георгины.
Где жили маленькие пташки
И щебетали: цви-цви-цви,
Где так забилось под рубашкой
Впервые сердце от любви.
Благоухал весенний сад,
Кусты сирени и рябины.
Зачем сегодня листопад
И умирают георгины?

       ***
С улыбкой нежною и милой,
Когда притихли соловьи,
Словно платком зарёй накрыла,
Ты плечи юные свои.
И оглянувшись у калитки
Пошла тропинкой меж террас,
С непроходящею улыбкой
И тёплым светом умных глаз...
А я назад вернулся в скверик,
Где кружевная тень ольхи
И в нежном шелесте деревьев,
как дурачок читал стихи.

       ***
Родился в первый день весны
Звеня веселою капелью,
Весна хранила мои сны
Над детской колыбелью.

Багул с листвянкою зацвел
В кувшине на окошке,
Когда ко мне отец пришел
И имя мне принес - Алешка.

Над кровлей плыли облака,
И в доме жарко пахло хлебом.
А вдоль реки по берегам
По-детски просыпались вербы.

Я ничего не понимал.
Пора клонилась к ледоходу.
А этот мир уже стоял
И поджидал меня у входа.

       ***
Не уходила злая кошка,
А затаилась под крыльцом.
До самой ночи под окошком
Я от нее стерег птенцов.

А утром, только из постели,
Взглянул в гнездо и стал орать...
- Они, наверно, улетели,-
Обняв меня, сказала мать.

       2
Мы жгли костер на нашей речке,
Чтоб каждый бахнул свой патрон.
И разрывал июльский вечер
Залп глуховатый под бугром.

И разлетались чучелушки
От костерка по сторонам,
Потом, наспорившись, чей лучше,
Мы разбегались по домам.

       3

Собачий лай и рев коровий,
Навозом пахнет Верхний стан.
Седло казачье в изголовье,
И впрямь лежу, как дед Степан.

- А ну, вставай, Алеха Гохин!
Да поживее, твою мать!
А ты, Митяй, лови Бурёху,
На хлеб идут... Давай седлать.

"Как подросту, я тоже стану
Баран пасти, как дед Степан" -
Так думал я. А к хлебу плавно
Ползла отара, как туман.

       ***
Домик низенький наш, деревянный.
Под навесом на привязи  конь.
Молоко сепарирует мама.
Не горит в русской печке огонь.
Звонко тявкает пес вислоухий.
Квохчут куры в полуденный зной.
И звенят серебристые мухи
Над корытом и тучной чухнёй.
Потому ли пишу и до дрожи
Ощущаю всей сущностью, как
Пахнет войлоком, дёгтем и кожей
Амбарушка и крепкий чердак.

       ***
Деревня укрылась в молочном тумане.
Слезятся росою ромашек зрачки.
Сверкнуло, как в ножнах, в косматый кустарник
Холодное лезвие быстрой реки.

Покосные шири, овсы бес конца,
Озёра полны, как хрустальные чаши.
Хочу удержать под собой жеребца,
но он, горячась, приседает и пляшет.

А солнце уже поднялось и туман
Всё пудрит ещё молодые берёзки
Дорога моя повернула на стан,
Где крыш обозначились старые доски.

       ***
Ты прости, меня родина, я ведь
Только в сердце тебя и ношу.
Не гляжусь в твою тихую заводь
И поля, как должно не пашу.
Не страдаю с тобою единым,
Как от вербы отсохшая ветвь,
Но однажды вернусь блудным сыном
И увижу твой тихий рассвет.
Вновь услышу восторженных пташек,
Как звенит золотистый покос.
А потом в полинявшей рубашке
Тихо лягу на тихий погост.
А пока от вранья и стандартов,
От реклам похотливых - купи -
Убежать я мечтаю обратно
К нашей речке в закатной ряби,
Чтоб от грязи отмыться от всякой,
Поналипшей от хлюпанья лет,
И пожить в долотуйском распадке,
Где струится березовый свет.
Ты прости меня, родина! Где бы,
На каких бы не тлел я ветрах,
В моем сердце цветут твои вербы
И рассвет голубеет в ветвях.

       ***
            "Все могло получиться иначе
            У тебя, у меня, у страны"
                В. Вьюнов

Жизнь иначе могла бы сложиться,
Не уйди я чужое искать.
Ведь и дом был, красавица в ситце
И до счастья рукою подать.
Были речка, широкое поле,
Запрягай клячу в плуг и паши,
Обретя журавлиную волю
Да ромашковый рай для души.
Все растратил. И что же досталось
Мне наследнику счастья взамен?
Суета, лицемерие, старость,
Да по рабски возлюбленный плен.
Только книги! А что они книги?
И зачем довелось их писать?
В них никто-никогда не проникнет,
Да и надо ли в них проникать?
Все как есть предусмотрено свыше -
Луг в ромашках и черный асфальт...
Тише, лирушка милая, тише,
Не нужны нам ни втора, ни альт,
Только эти ужасные стены,
Где нам снятся курья, камыши.
И свободным становится пленный
ЖаворОнковой песней во ржи

       ***
Вдоль дороги теснились сугробы.
Над рекой серебрил лунный мяч.
Горячился мой конь звездолобый,
Порываясь от холода вскачь.

За спиной леденела двустволка
И дуплетила гулко река.
А за ней на закрайке посёлка
Выделялся наш дом с бугорка.

Хорошо вспоминать это время.
Словно с зябкой дороги, опять
Мне подносит тарелку пельменей
Молодая счастливая мать.

И отец за вечерней работой,
Из ремней выплетая шлею,
Выдает юморески экспромтом,
Вроде од, обращенных к Кремлю.

Оседлать бы сейчас вороного,
Врезать плетью и в снежной пыли
Пусть бы мчал меня в прошлое снова,
До окраин родимой земли.