рожа

    Едва прислонив к подъездному замку таблетку, Нина услышала истеричный плач младенца.
 - Мааа, мааа...
С недовольством подумала:
- Ещё не хватало!
Жильцы менялись. Из первых, заселившихся в девяносто шестом, остались лишь Нина и Жилины с первого этажа.
Самая первая волна отъездов случилась сразу же. Пьяницы, получив взамен развалившихся хибарок пахнущие краской благоустроенные квартиры, вставали на крыло и улетали стаями со своими птенцами в такие же хибарки, в далёких от областного центра деревнях. Нина называла это явление  "исход": после массовой эмиграции евреев прошло каких-то пять лет, почти незаметных для истории. Потом случались обмены, продажи, сдачи в аренду, и Нина не успевала знакомиться со всеми новоприбывшими, но знала, что младенцев в их подъезде не водится.
    На своем чистом и мягком половичке она обнаружила неприятные воняющие пятна, а под ноги бросился, такой же неприятный, их источник.
Добросовестную жилицу передёрнуло, настолько отвратен был "источник" - крошечный котёнок с гноящимися глазами. Она перемахнула через порог, моментально захлопнув дверь. Писк продолжался.
- Сволочи! Вот сволочи!
Нервы у Нины расходились, вбесило грубое покушение на её собственнось и покой.
    Отрезав колбасы, строгая пенсионерка надела резиновые перчатки взяла черный пакет, бросила в него загаженный коврик, колбасу, загаженного кота и выскочила из подъезда. У магазина достала колбасу, кота, положила у входа, вбежала в магазин.
- Сегодня Рождество, народу много, кто-нибудь возьмёт убогого страдальца.
Выбросив уличающие её перчатки и пакет в урну, долго бродила по залам, внимательно разглядывая товары. Вглядывалась в лица, пытаясь угадать, кому нужен питомец. Обессилев от ходьбы, вышла.
    Котёнок орал. Рядом независимо лежала, равнодушная ко всему, колбаса - она проживала теперешнюю жизнь, будучи не раз реинкарнированной,и в отличие от котёнка,успела многое повидать и многое понять. 
    К колбасе добавилась огромная сарделька и две печеньки. Если бы задохлик их съел, стал бы в два раза больше. Но он не ел. Злая и уставшая женщина поспешила домой.
 - Ма, ма!
Обречённо раздалось за спиной. Нина невольно обернулась. Пошел мелкий, невесомый снег.  Снежинки смягчили звуки, стало по-рождественски волшебно. Благостную картинку портил отвратительный подкидыш.
    Старый боец коммунистической закалки, Нина не была сентиментальной. Она знала многих любителей животных, спасавших больных птиц, кошек и собак, но много лет не общавшихся с родными, посмевших сказать неосторожное слово. Нина презирала таких.
    Человек вообще дороже животного, тем более, близкий человек. Он подарил тебе  жизнь, или ребенка, или ты дал жизнь своему ребёнку. Что может быть дороже? Какие сокровища мира? Как может какой-то пустяк разрушить семейные отношения? Вылеченная птица улетит, не оглядываясь, и погибнет через неделю или год, не позднее. А человека ты выбирал сам, единственного из всех, любил. Любил, но, обидевшись, разлюбил, и можешь его морально убивать.
    Птица поможет тебе в болезни? Пошутит? Утешит? Даст денег? Гордыня  опустошает души гордецов, детей лишает родителей, ломает жизни. Какие кошечки-собачки могут поправить это? Но близких не жалко, жалко себя, любимого. Пусть их сердца обливаются кровью, пусть они не спят, мучаются за то, что посмели обидеть. Тебя, вершителя судеб, единственного справедливого, умного и чуткого человека!
    Нина была уверена в своей правоте о приоритете человека перед животным. Её коробило от мысли притронуться к грязному больному отбросу. Не могло быть и речи притащить этот ужас в свой чистый уют. Но несчастного уродца было жаль. Вздыхая, купила перчатки, пакеты, таблетки, шампунь от блох, капли для глаз. С отвращением сунула надоевшую находку в пакет, понесла в свой стерильный покой.
- Здорового легче пристроить. Кто его возьмет с гнилой рожей. Настоящая Рожа, так и назову. Тем более, сегодня Рож дество.
Рожа напоминал ей зятя. Такой же невзрачный, настырный. Ошивался около её Любочки, которую окружали красавцы поклонники. Нина не обращала внимания. Испугалась только, когда Любочка собралась за него замуж. Никак не ожидала такого поворота. Мало того, он увёз её единственную дочь в деревню. Получили квартиру, родили пацанов-погодков. Счастливы. А Нина осталась одна.
   А теперь, вот, хочешь - не хочешь, а новый жилец. Вымытого и обработанного, Нина положила  надоеду в коробку на самолично связанные коврики, обложив бутылками с горячей водой. Наконец-то прекратился раздражающий уши писк. Нина села обзванивать знакомых со своим интересным предложением. Может, завтра кто-нибудь и заберёт. Дольше двух дней с засранцем она не выдержит.
    Все поздравляли с праздником, желали исполнения желаний, но её главного желания не хотели исполнить. Кому нужен неудачник Рожа?
    Телефон внезапно зазвонил.
- Клюнули! Сейчас заберут в подарок внучатам!
С резвостью кошки, поймавшей мышку, Нина ткнула зелёную кнопку.
- С Рождеством! Что делаешь? Мой Родя пропал. Третий день нет.
- А мой Ро... дя сладко спит!
Не теряя надежды пристроить нахлебника, весело ответила Нина подруге Светке. Приставучий котёнок не сбежит, в отличие от непостоянных мужиков. И будет Светка спокойная и расслабленная, наглаживая своего ласкового котика. Нервная Светка заорала:
- Родя у тебя?!! Ну, ты и ...
Нина испугалась напора и экспрессии, с какими было произнесено неприличное слово. Светка часто материла своих недолгих сожителей, заодно их баб, но её, Нину, обозвала в первый раз. Нина испугалась - вместо решения одной проблемы, приобрела две. Светке не объяснишь, не докажешь. Сейчас приедет, будет орать у двери, повторяя вырвавшееся по телефону слово, чтобы весь дом узнал, какая у них в соседях змея. Впустить - не вариант, Светка рассказывала, как била соперниц. Она и от Нины прятала своих возлюбленных, чтобы соблазна не было. Вразумить, что Нине неприятна одна только мысль о ком-то, пожившем, поистрепавшемся за жизнь, рядом с собой. Мутило от мысли впустить в дом, в грязных ботинках, вонючих носках на вязаные  половички. А стирать в её машинке чьи-то испуканные трусселя...  Нина вздрогнула. Но Светка не доверяла никому. Бой-баба, всю жизнь брала, не раздумывая, завоеватель.
    Бедная Нина отключила телефон, выключила свет во всей квартире и легла, не раздеваясь, в постель. Притаилась, как мышка в норке. Ждала последствий. Вот, так всегда, не одно, так другое... Или оба разом: и купила баба порося, и разбудила зверя. Выход не находился. Нина считала себя умной, но тормознутой. Чтобы принять решение, она просчитывала, как оно повлияет на того, на другого, кто выиграет или проиграет, взвешивала, считала, прикидывала. Импульсивных людей, вроде Светки понять не могла.
   Бродяжка Рожа проснулся, запищал, пришёл в спальню. Боясь  пошевелиться, Нина взяла старое полотенце, завернула приёмыша, не касаясь его голыми руками, подняла на кровать, стала гладить, чтобы замолчал. Так и уснули.
    Светка не звонила, не приезжала. Пока пронесло. Котёнок проснулся рано, запищал. В неясном свете зимнего утра он показался очень красивым. Нина покормила его, полечила, погладила. Котёнок и вправду оказался красивым. Чистые глаза сверкали аквамаринами, бархатный розовый носик был прохладен, нежный мех тянуло погладить. Котёнок снова напомнил ей зятя. Сейчас зять мало похож на подростка, каким  Нина его увидела впервые. Теперь  он уверенный в себе, хорошо одетый мужчина, с хорошими манерами, на хорошей должности, при деньгах. Своей обязательностью и хозяйственностью новый родстаенник быстро покорил Нину. Лучшего мужа для ненаглядной Людочки она не желала. А внуков любила без памяти. Жаль было одного, не так часто виделась с родными, как хотелось бы. Может, ради котика будут приезжать почаще, подумалось бабке. И Светка обрадуется, что мой Родя не её бывший и успокоится.
- Спасибо, Господи, за подарок мне на Рождество! За моего Родю!
Подумала Нина и тоже успокоилась...
-