Последний танец I Аудиокнига I Истории жизни

Клубная музыка гремела в висках глухим, тяжелым и навазчивым пульсом. Дым сигарет, смешавшись со сладковатым паром от кальяна, висел в воздухе тяжелым облаком. Антон сидел в глубоком кожаном кресле, пальцами обхватив тяжелый бокал виски. Лёд уже растаял, превратив золотистый и бархатный виски в мутноватую жидкость. Он философски наблюдал за происходящим вокруг. Его жена, Лена, сидела на высоком стуле у стойки бара... Её смех, обычно звонкий и радостный, здесь казался Антону наигранным, заученным. А рядом - Артём. Артём, с его идеальной улыбкой, дорогими часами и привычкой касаться локтей собеседницы, будто случайно.  Сначала это выглядело «невинно».   сказанный слишком близко к уху. Потом - приглашение на танец под медленную, тягучую композицию, сменившую электронный бит. Антон видел, как рука Артёма легла на обнажённую спину Лены, как пальцы впились в шелк платья, уж как-то слишком плотно. Видел, как она сначала напряглась, потом сделала шаг назад, но Артём, улыбаясь, притянул её снова, превратив дистанцию в опасную близость.
Кто-то подлил Антону виски. Он кивнул, не глядя. Гул голосов, музыка, хохот - всё это сплющилось в монотонный фон. В центре его мира теперь была только одна картина: чужая ладонь на талии его жены. И её лицо - смущённое, растерянное, но еще не гневное. Не то чтобы ей это нравилось… но и не то чтобы она сопротивлялась по-настоящему.
- Интересно, если бы не было меня рядом, как бы она себя вела? - мелкнула острая мысль в голове. Неуж-то поддалась бы объятиям Артема.
Антон сделал глоток и крякнув затянулся сигаретой. Он видел, как Артём, вернувшись с танцпола, налил Лене шампанского, коснулся её руки, чтобы передать бокал, и не отпустил пальцы сразу. Шёпот. Ещё смех. Лена покраснела.
В Антоне что-то щёлкнуло, заиграло. Не громко, а тихо, как выключатель в пустой комнате. Всё тепло от алкоголя ушло, сменившись леденящей, абсолютной ясностью. Он встал, пошатнувшись лишь раз, и двинулся сквозь толпу, словно ледокол через хрупкий лёд.
Он подошёл прямо к ним. Музыка заглушала слова, но он видел, как улыбка Артёма стала натянутой. Лена что-то сказала, положив руку Антону на грудь: «Всё хорошо, дорогой, мы просто разговариваем». Артём панибратски хлопнул Антона по плечу: «Расслабься, дружище, мы же просто общаемся! Ты же не ревнуешь, правда? Мы же друзья...»
Антон не ответил. Он взял Лену за локоть и мягко, но неумолимо отвёл в сторону. «Собирайся. Мы уезжаем».
- Что? Антон, ты с ума сошёл? Всё же хорошо…-  ответила Лена и брызнув внглядом сделала вид паеньки.
- Собирайся», - повторил он, и в его голосе было что-то, заставившее её смолкнуть.
Он повернулся, чтобы найти хозяев и попрощаться, но Артём снова оказался рядом, с глупой, насквозь фальшивой ухмылкой. Он что-то говорил о том, что не надо портить всем вечер, что Антон всё неправильно понял.
И тогда что-то в Антоне порвалось. Тишина сменилась рёвом в ушах. Он не помнил деталей. Помнил только горячее дыхание Артёма, перекошенное лицо, крик Лены где-то очень далеко. Помнил, как они сцепились, как упали на пол, задев стол, с которого посыпались бокалы. Помнил ощущение холодного линолеума под коленями и чужого, вздувшегося от натуги горла под его пальцами.
А потом его взгляд упал на валявшийся рядом белый кабель от мощной колонки. Кто-то выдернул его из розетки в потасовке. Толстый, упругий, с вилкой на конце.
Дальше  - действия, лишённые мысли, чистый, выверенный инстинкт. Один рывок - и кабель обвился вокруг шеи Артёма. Ещё один - и Антон, пригнувшись, закрутил концы, создав чудовищную, нечеловеческую удавку. Артём бился, хрипел, царапал его руки, но сила, подпитанная слепой яростью и холодной ясностью, была неумолима. Тело под ним выгибалось в последней судороге, а потом обмякло, затихло....
Наступила оглушительная тишина. Музыка заткнулась резко, будто кто-то вырвал язык у мелодии доносившейся из колонок. Кто-то выключил её. Антон, тяжело дыша, поднял голову. Кругом стояли люди. Они обступили тело оставшееся на полу. Ужас исказил их лица. Как рыбы на песке они ловили воздух не издавали ни звука. Лена смотрела на Антона широко открытыми глазами, в которых не было ни капли понимания произошедшего. В ее глазах ужас и животный страх.
Антон медленно разжал онемевшие пальцы. Кабель, глубоко врезавшийся в кожу, ослабил хватку. Он встал, отряхнул колени. В тишине его голос прозвучал странно громко и спокойно.
- Он мешал», - просто сказал Антон, глядя на жену, но словно обращаясь ко всем.
Потом он развернулся и пошёл к выходу, расступающаяся перед ним толпа гостей была для него уже не более чем фоном, декорацией к тому, что только что перестало быть просто вечеринкой, а стало той чертой, за которой не существует пути назад.