Рождественские сонеты

Позволил себе один день посвятить только одной теме и написать

РОЖДЕСТВЕНСКИЕ СОНЕТЫ

ПУСТЫНЯ

Всё та же Иудейская пустыня.
Раскалены и камни, и песок.
Дрожащим маревом бурлит поток
Воздушных фресок-миражей доныне.
В них «Голосом молчанья» стал Восток,
Добытой из глубин сознанья глиной,
Сплетённой солнцем тонкой паутиной,
В которую попался мотылёк.

Христос воскреснет, а пока Христос –
Младенец в душном, каменном вертепе,
И блеянье овец, и запах хлеба,
И в шёпоте неслышимом: «Сбылось!»

И шелестом листвы олив: «Осанна!»
Откликнулась долина Иордана.


БЛИЗ ВИФЛЕЕМА

Вертеп – вселенная в миниатюре.
Ночного неба отблеск – тёмный свод.
Дыхание вола, земли, пород,
Младенца и Творца, звёзд и лазури…
Что ж ясли из ветвей масличных буры,
Как жертвенная кровь? Что ж время ход
Засохшим тростником небесный брод
Скрыл на века? Волхвы глядят с прищуром.

Мария доит рыжую козу,
Иосиф чинит ремешок сандалий,
В ладошке виноградную лозу
Сжав, спит младенец, не в венце печалей,

А с верой в жизнь, и в смысл её, и в свет,
На вопль всех бед, рожденьем дав ответ.


ЗЁРНА РОЖДЕСТВЕНСКИХ ЗВЁЗД

«Христос» не имя – Слово слов поверх
Написанное текстов ветхих библий.
Светящейся тропой пронзает смерть,
Столкнув в пыль дней, в её же омут гиблый.
Не миражей – иных дыханий твердь
Покорность душ и скудость пашен зыблет.
Светящейся сохой взрывает смерть
И зёрна жизни в раны сердца сыплет.

Зерно ли Вифлеемская звезда?
И явленность, и неопровержимость
Её – небес ночная глубина,
Глубин любой души непостижимость.

И мерный звук жующего вола,
И на стволе смоковницы смола.


ОЧЕВИДЦЫ

Похожие на древних истуканов
В холмах у Вифлеема, пастухи,
Закутавшись в суконные плащи
Сидят вокруг костра, спать слишком рано.
Трещит в огне сухой терновник. Странно
Волнение овец и гул в ночи
Не ветра – неприкаянной души,
Изведавшей все берега, все страны.

Души, готовой заковаться в плоть,
Беспомощного, чистого младенца.
Его ли подарил земле Господь
Вселенной, у которой солнце – сердце?

Когда уже не страх, а радость днесь –
Дрожит над вертвью световая взвесь.


ИРОД

Царь Ирод, мозаичные полы
Рассказывают о триумфах Рима,
Но язвой страхов сердце уязвимо,
Зачем в его края пришли Волхвы?
Кому дары и клятвы их даны?
Пурпурной тоги красота незрима?
Угрозой став, предсказанное имя
Достаточно признанию вины.

Об избиении младенцев вести –
Не ангельская весть, а голос тьмы,
Из-за одной единственной звезды
Облёк гнилую душу властью мести…

Но злобных орд не убоится свет.
Царь Ирод мёртв. Христос, распятый, – нет!


ДАРЫ ВОЛХВОВ

Со смирной алебастровый сосуд
С серебряной печатью фараона,
От трёх волхвов – три золотых короны,
В крестах которых блещет изумруд.
Застывших слёз босвеллии таённый,
Душистый ладан. Но не в даре суть, –
В ночи бездонной искоркой блеснуть,
Свет воскресив, ко тьме приговорённый.

Смерть победить приятием её
Всецело – от рожденья до распятья
И верой в непорочное зачатье
Хранить своё небесное жильё,

Прозрачное предвидение гроба
Пред ясным взором открывает тропы.


БЕГСТВО В ЕГИПЕТ

Всё также под копытами ослицы
Хрустит дорожный щебень, Слеп Синай –
Ему б смотреть на мир глазами птицы,
За горы и моря летящих стай.
В Египет бегство… Сможешь – осознай
Исход и возвращение, границы…
Что небеса – прообраз плащаницы,
А покрова – от бед спасают рай.

Иосиф прост, обдумав цепь несчастий,
Возможно, в мыслях тайных искушён
Желанием переписать свой сон –
В хлеву холодном роды, дни напастей.

Мария, сын, его лицо – заря.
Всё твёрже шаг, пустыня, путь. Не зря


НАЗАРЕТ

Проходит год. Египет. Назарет
И стружки кедра вьются под рубанком,
Как золотые кудри. Солнца свет
Горяч, как бок таннура спозаранку.
И кажется, что ласточки-беглянки
Вьют гнёзда там, где слышен им Завет
Не явленный ещё, и словно ангел
Крылом прикрыл от бед на тридцать лет

Дом тихий, плотницкую мастерскую,
Субботних трапез благостный покой
Спасенья путь, вздох тучи грозовой
И предопределённость роковую.

Так разрывает глиняный горшок
Проросшее зерно в условный срок.



=========== и один "старенький"


ВОРОНА

Рождественские ясли вмёрзли в лёд.
Присыпал снег фигурки из картона.
Не утро – детство... В небесах бездонных
Рождественские ясли вмёрзли в лёд

Какую сказку рассказать черёд?
Привиделось в позёмке заоконной –

Рождественские ясли вмёрзли в лёд,
Присыпал снег фигурки из картона.

Мать, Сын, Отец, вертеп, волхвы, народ…
Но больше всех и выше всех – ворона.
Дары проверив, царственно вспорхнёт
На поручень ближайшего балкона.

И будет ждать, по-птичьи, Новый год,
Что принесёт он, что он заберёт.