Такая уж видно судьбина

Ах, мамочка, мама. Прости ж ты меня,
Своего нерадивого сына.
Сегодня меня могут и расстрелять.
Такая уж видно судьбина.
А было всё это в семнадцатый год,
Во всю революция пела.
Чекисты меня взяли в свой оборот
И сшили статью до расстрела.
А дело всё было в портрете царя,
Что в брошенной хате забрали.
На рынке его мы в углу в тихоря,
Хотя бы за хлеб предлагали.
Недолго продажная сессия шла.
И нас всем гуртом повязали.
За прокламацию лика царя,
Сурово нас всех наказали.
Определили малых в детский дом,
Тогда шла борьба с беспризором.
А на меня отдельный был том,
И с вынесенным приговором.
И вот я мотаюсь с тюрьмы до тюрьмы,
В просторах Великой России.
И не зарекаюсь я лишь от сумы,
А всё остальное по силе.
За двадцать годков где я не побывал,
В Сибири, в Твери, в Казахстане.
Теперь же меня везут за Урал,
Где Новый год крайним вдруг станет.
Ах, мамочка, мама. Прости ж ты меня.
Свого нерадивого сына.
Сегодня меня могут и расстрелять.
Такая уж видно судьбина.