Прогулка

Я понурый вышел за калитку,
Напротив, во дворе мужик с лопатой
Рабочие из Азии выкладывают плитку
В погоне за копеечной зарплатой.

А мужик стоит, копает яму,
Будто он прочёл все мои мысли,
И Фукорцин капает на рану,
Ведь мою вену кошки перегрызли.

Пройдя сто метров, мы встретились взглядом
С девочкой, может, как я,
Но она внешне не побитая градом,
И, возможно, её дома ждёт семья.

Ещё пройдя буквально пару вёрст,
Продавщица пожилая шла с кравчучкой,
Когда я банку пива спёр, она буркнула, мол, я прохвост,
И, кинув на меня брезгливый взгляд, продолжила идти в детсад за внучкой.

А я уже устал идти, но всё иду,
Иду, давно не чувствуя ног,
Дошёл до парка, но вижу, в пруду
Плавает смесь из тоски и тревог.

Рогоз тянется к сизой дали,
И птицы живо все летят на юг,
Облака на нежной синеве мне помахали
И скрылись в сумраке, предвещая месяц вьюг.

А на берегу сидят знакомые лица:
Девчонка, которая шла мне навстречу,
Белое предплечье в ранах от шприца,
Плачет, держа в руках церковную свечку.

Бабушка, что осталась совсем одна,
Сидела, напевая под нос: «Два берега»,
Она скорбела о муже, будто её вина
Была в том, что его убила цинга.

А мужичок всё копал и копал,
Будто прилип к штыковой лопате,
Он таки хочет, чтоб я в копень упал,
Он хочет, чтоб я умер в парке.

И я вспомнил себя и этих людей,
Не понимая, за что с нами так,
А стая белых лебедей,
Схватив клювом надежду, уплыла далеко во мрак.

И когда белая зорь поднялась тьмы взамен,
Когда последние птицы закричали от страха,
У мужика закончился рабочий день,
И он попятился назад, делая два последних взмаха.

Я лёг туда, в сырую землю,
Ожидая того самого часа,
Когда, умертвившись, дам ходу зелёному стеблю,
Я так хочу, чтоб меня обняла земельная телеса.