Пророк Свободы. Глава 4. Возвращение

 ГЛАВА 4. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Сентябрь. Дорожная карета.
Москва звонит в колокола.
Судьбы неясная примета
Его к монарху привела.

Вошёл поэт в чертог державный,
Где Николай вершил свой суд.
И этот диалог неравный
Легенды миру донесут.

«Скажи, когда б в тот день мятежный
Ты в Петербурге был, поэт?»
И Пушкин, с дерзостью небрежной,
Монарху дал прямой ответ:

«Я был бы там, с друзьями рядом,
В рядах бунтующих полков!
Под их, и под твоим же взглядом
Я не страшился бы штыков».

Царь оценил его признанье,
Сменив на милость гневный взор.
«Забудем, Пушкин, наказанье,
Окончен давний наш раздор.

Ты мой поэт. Я буду лично
Твой главный цензор и судья.
Веди себя при мне отлично,
Ты — гордость русского края».

Так начался союз опасный
Двух сил, двух разных полюсов.
На вид — торжественный и ясный,
Внутри — натянутых весов.

Вернулся он к балам и свету,
Но в шуме праздничных затей
Покоя не было поэту
Среди завистливых людей.

Как совместить свободу слова
С присягой верности царю?
Как, не предав души основы,
Встречать придворную зарю?

Но Бог послал ему спасенье
Средь шумной, пестрой суеты.
Как неземное откровенье,
Как идеал живой мечты.

Наталья! Чистое созданье!
Мадонна, светлая краса!
В ней — и восторг, и состраданье,
И голубые небеса.

Влюблён! Женитьба и венчанье...
Семейной жизни новый круг.
Но и в счастливом том молчанье
Он слышит сплетен злобный звук.

Жена блистает на паркете,
Двор восхищён её красой.
А он — попал в чужие сети,
В разлад с самим собой и с той...

И, чтоб уйти от мыслей мрачных,
Он пишет сказки для детей.
В сюжетах, ярких и прозрачных,
Скрывая боль души своей.

О рыбаке и рыбке в море,
О петушке, что клюнул в лоб,
О солнце, ветре на просторе,
Про деву и хрустальный гроб.

Нет, сказки — свет! А вот «Полтава»
И «Медный всадник» над Невой —
Там настоящая держава
Встаёт гранитною стеной.

Но жизнь двора всё беспощадней,
Интриги, долг, мундир, надзор...
И воздух делается смрадней,
И всё наглее приговор.

«Пора, мой друг!» — душа просила
Покоя, воли и трудов.
Но роковая, злая сила
Уж не снимала кандалов.

Поэт и царь... Финал известен.
В союзе гибельном, земном,
Певец остался только честен
Перед своим святым пером.