Про пущу и чащу

    Как пришла эпидемии злая пора,
    Испужался народ. Что делать родимые?
    Нет нужды покидать всем родного двора!
    Карантином по домам своим посидим мы.

    Пребывал взаперти подневольный народ,
    Свежий воздух ему в форточку струился,
    Терпеливо дожидаясь окончания невзгод,
    Быть послушным, страдалец, стремился.

    Только тем, кому очень хочется погулять
    Ни препон, ни запретов навязанных нету,
    И люди, кто не мог круглосуточно спать,
    Отправлялись побродить по Интернету.

    А там разносортных вестей накопилось,
    Что было, что будет, могло ли случиться,
    Веришь не веришь, но сделайте милость,
    Дивитесь, что в мире жестоком творится.

    Жил да был народ в одной стране великой,
    Нацистский рейх решился его порабощать.
    Полезли воевать всёсокрушающею гидрой,
    Огнём смертельным всё живое выжигать.

    Но поднялась Великая Народная Держава,
    Всю силу, волю, нрав геройский показала,
    Миллионы павших героев покрыла Слава,
    Страна, разруху одолев, злодеев наказала. 

    Так остались кордоном в стране негодяев
    Победители, кровавую выигравшие войну,
    Но бывший комбайнёр стал партии хозяин,
    И закономерно возглавил Советскую страну.

    Он был сговорчивым для ушлых иностранцев,
    Слухи спорные, - в развале был он не при чём,
    Но почему-то молва прошла о том подписанце
    Среди дельцов, «куй железо, пока Горбачёв»!

    Он антиалкогольное позорище в стране затеял,
    О перестройке болтовня была начАта при нём,
    Не он ли семена неуважения к стране посеял,
    И гарнизоны войск угнал в леса, на глинозём?
   
    Его преемником стал инженер уральской кручи,
    Призывом самобытным любовь к себе снискал,
    Спьяна с дружками в чаще Беловежской Пущи,
    Страну свою без спросу, безрассудно разогнал.

    Жизнь обернулась вскоре разорённой тундрой,
    Разброд, шатания, банд растущих перестрелки,
    Республики страны скатились к жизни трудной,
    Грабители шли в олигархи и заключали сделки.
   
    Бесхозяйственность страну коростой облепила,
    Ни за что никто, ни перед кем, нигде не отвечал,
    Леса горели. Зарево проблем глубинно осветило,
    Сосед таёжной древесиной поселенья воздвигал.

    И на другом краю страны в Карелии прекрасной,
    Наш лес сплавляли для фабрик по берегам реки,
    Никто не обращал внимания на пустую частность:
    Финляндия прямым потоком получала «топляки».

    А «топляки» есть лес, всё те же брёвна, но сырые,
    Вылавливали их, высушивали да счищали финны,
    Возводили фабрики, снабжали магазины ходовые
    Лучшей финской мебелью из русской древесины.

    Плевать стране на топляки, размокшее богатство,
    Заглянем глубже в водные глубины для примера,
    Как «процветает» наше мелкорыбное хозяйство,
    На радость ресторанам, кошкам, и миллионерам.

    Мы, обладатели бескрайних рек, морей и океанов,
    Озёр, ручьёв, прудов, но рыбы не найти в корзинах
    У потребителей. И нету, вопреки широких планов,
    Ни свежей, ни вяленой, и ни копчёной в магазинах.
    
    Моя бы воля, я собрал бы неуёмных браконьеров,
    Заводы им построил по заросшим рыбным берегам
    Привлёк к рыбной охоте пристойных флибустьеров,
    Доступной станет стерлядь, осетрина, чёрная икра.

    Вот появился и в России на просторах Сахалина
    Отважный Человек, его любовью стали Кедры.
    Иван Иванович Санжаров, вот  самородка имя,
    Он подарил России богатств надземных недра.

    Но невидимо, там верховодит тундра вековая,
    Никто кедровой поросли как-то был не рад,
    Силы да здоровье в столкновениях теряя,
    Санжаров выбрал для себя Калиниград.

    Там на плантациях появились миллионы
    Едва проклюнувшихся крошечных Кедрят,
    И в грядущем их могучие раскинутые кроны
    Жизнь Человечеству достойным раем сохранят.

    Человек с пылким сердцем, неистощимым жаром,
    Прославившись трудом, приверженцем Мессии,
    Неуёмный Сеятель Иван Иванович Санжаров,
    Стань Министром лесного хозяйства России!

    В посёлке Ижма, где не проводят карнавалы,
    Обычным ходом жизнь трудовая протекала,
    Служил когда-то Сотников Сергей Михалыч,
    И старая взлётно-посадочная полоса лежала.

    Он был начальником площадки вертолётной,
    Но за полосою строго двенадцать лет следил,
    Стало вычищать её каждый день его заботой,
    Охранять, чтобы кто её в склад не превратил.

    Так стала полоса спасительной площадкой,
    Где аварийно приземлился лайнер тяжело,
    А неуёмное страние блюстителя порядка
    Жизнь восемьдесят одному телу спасло.

    Новосёлов и Ламанов, смелые лётчики,
    И заслуженно Героями спасители стали,
    А Сотников что? Ему медалью почести,
    А его руководителем надо бы поставить.

    Только кто меня отважится послушать,
    Наверху свои соискатели и кандидаты.
    А вот ещё простой незаурядный случай,
    В котором будущего благодатные раскаты.

    Стоит Мальчик семилетний в магазине,
    В кармашках пошарив, подходит близко,
    Пирожные, конфеты, печенья на витрине,
    А он протягивая мелочь, попросил сосиску.
   
    Поспешно вышел. Женщина за ним увязалась.
    Решала, чем ей покормить голодного ребёнка.
    А ближе присмотрелась, и что же оказалось:
    Мальчик кормил сосиской забавного котёнка.

    Надо подождать, пока тот мальчик подрастёт,
    Как Кедр поднимется талантливый и сильный.
    Порядок в Государстве нашем всюду наведёт,
    Сердце нужно Необъятное Матушке России.

    1.03.2021 года