Птица счастья

В окно, где струится мартовский свет,
Ворвался кусочек солнечных крыльев:
Не феникс, не ястреб, а скромная синица,
Что счастья, как пыль, на своих перьях носила.

Она проскакала по груде бумаг,
На клавишах чёрных рояля играла,
Чуть-чуть попила из хрустальной слезы,
И вновь синь пронзительную перелетела.

А я остаюсь. И в тишине пустоты,
Где эхо от щебета в воздухе тает,
Возникает иной, вызывающий образ:
Перепел-тушка. И он не взлетает.

Он вкусом напомнил мгновения пира,
Обжаренный с яблоками, терпким розмарином.
Он плоть, превращённая в праздник для нас.
Он итог. Он конец. И он приговор непреложный.

И думаю я: а какое нам счастье?
Порыв ветреный, щедрый, что в окна стучится,
Иль судьба перепёлки быть вовремя съеденной,
Чтоб память о ней, как награда, во рту оставалась?

Синица — намёк. Перепёлка — ответ.
И оба послания свыше, пожалуй.
Одно о свободе, что бьётся в висках.
Другое о том, как мы эту свободу зажарим.